Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Рассказы Натали и Тейлиряна о том, что произошло на берлинской железнодорожной станции, не совсем совпадают, но сходятся в главном. Некто пришел на платформу, чтобы проводить отъезжающих (в одном из пассажиров Натали позже опознал Бедри-бея, печально известного бывшего начальника полиции Константинополя и соратника убитого Мкртчяна). Этот некто, «человек со станции», как называет его Натали, был плотного телосложения и с тростью в руке. Но что еще важнее – бросался в глаза его очевидно более высокий по сравнению с окружающими его людьми статус.
Тейлирян, который пришел проводить Натали, внимательно наблюдал за этим крупным мужчиной. Кто он? Может ли это быть тот, кого они ищут? Может ли это быть Талаат? С другой стороны, он был чисто выбрит; на лице не было знаменитых густых черных усов Талаата. Когда этот круглолицый мужчина приблизился к стоявшим на тротуаре «студентам», вся группа пришла в движение и выстроилась в ряд, как солдаты в почетном строю. Один из них поцеловал руку крупного мужчины и сказал: «Они уже внутри, мой паша…» Тот подошел к вагону и на прощание постучал тростью в окно Бедри-бея. Затем он вернулся к остальным, и все они отступили, когда поезд, отъезжая, медленно набирал ход. Группа двинулась к выходу, учтиво пропустив вперед человека, которого они называли «паша».
Подошли Азор и Айко. «Это что, он? Кто это?»
«К нему обращались „мой паша“».
«В эмиграции теперь каждая собака – паша».
Участники «Немезиса» проследовали за группой, отметив, что свита на несколько шагов отстала от своих вождей, крупного человека с тростью и еще одного, которого они назвали «мрачный тип». Тейлирян пытался осознать увиденное. Тот, кого назвали «пашой», был человеком плотным, мощного телосложения. Крупным торсом он походил на Талаата. Но лицом… Пытаясь собраться с мыслями, Тейлирян позволил своим товарищам пройти вперед. Путь проходил сквозь ставший уже знакомым Тиргартен, парк, который агенты не раз пересекали следуя за наблюдаемыми. Трое «студентов» низко поклонились начальникам, попрощались и двинулись дальше.
Крупный мужчина и «мрачный тип» остановились у солидного жилого дома по Харденбергштрассе, 4, и вошли внутрь. Азор и Айко незаметно приблизились к Тейлиряну.
«Мы уже бывали здесь. На этой улице!».
«Да».
Молодые армяне отступили в тень зеленого бульвара и больше часа наблюдали за зданием. Но ни один из подозреваемых больше не появился. Тейлирян был взволнован. Ничего подобного он не чувствовал со времен отступления из Эрзинджана. Был ли человек, проживающий по адресу Харденбергштрассе, 4, Талаат-пашой? Видимо, да! Но как можно выяснить наверняка? Как иностранец, Талаат должен был зарегистрироваться в полиции, но любой визит в полицейский участок для запроса навлечет подозрение на участников «Немезиса». Кроме того, велика ли вероятность, что Талаат живет в Берлине под своим настоящим именем? Один из агентов подбежал поближе, чтобы рассмотреть медную табличку на двери. На ней арабскими буквами было выведено имя Али Салих-бей.
На следующий день Ваза позвонил в дверь дома номер 4 по Харденбергштрассе и, представившись агентом швейцарской страховой компании, сказал, что ищет комнату для аренды. Скучающая хозяйка, обрадовавшись хоть какому-то общению, пригласила молодого армянина войти.
«Сколько комнат вам нужно?»
«Только одна».
Хозяйка ответила, что нынешний арендатор будет жить тут еще три месяца, а затем живо сообщила, что у нее арендуют апартаменты трое человек: торговец с красавицей-женой и еще один мужчина. Торговец был турецким дельцом по имени Али Салих-бей. Она пояснила, что сам Салих не подписывал договор аренды. О всех его делах позаботился секретарь турецкого посольства. Ваза улыбнулся. «Должно быть, он важный человек».
«О да. Он очень обеспечен. Но, возможно, вы сможете договориться с моим арендатором? У него много места».
Ваза возразил ей. «Бесполезно. Если у турка есть жена, он ни в коем случае не будет держать постояльца под своим кровом. Это претит их закону». Вазе не терпелось вернуться к своим соратникам, он поблагодарил болтливую хозяйку и ушел.
Когда Ваза принес новые сведения, Тейлирян приуныл. Новости казались соблазнительными, но неубедительными. Ни один торговец не арендовал бы себе квартиру через консульство. Так что если это действительно Талаат, крайне важно действовать быстро, чтоб он не успел сбежать. Но куда может сбежать Талаат? В другой город? Раз он не присоединился к остальным в Риме, значит, его присутствие необходимо здесь. Мысли роились в голове. Должно быть, Талаат что-то замышляет. Ему нужно оставаться в Берлине и осуществлять руководство. Всех, кто работал с ним, нельзя просто переместить с места на место. Но разве он не может переехать в другой дом? Может, особенно если почувствует, что что-то не так. Могли ли они вызвать его подозрения?
В своих мемуарах Тейлирян ясно заявляет, что был готов убить человека, живущего по адресу Харденбергштрассе, 4. Он был одержим, его мучили кошмары, в которых он бродил по земле, усеянной телами, или видел мать с ее головой в руках. Ему мерещились армии мертвецов под предводительством уже покойных знаменитых армянских героев, таких как Мурад Себастаци, погибший в Баку в 1918 году, – легендарный дашнакский борец, вместе с которым Тейлирян воевал на Кавказе и в Западной Армении.
По утрам Тейлирян рано просыпался и шел следить за домом на Харденбергштрассе. Он следовал по пятам за крупным мужчиной, когда тот шел из одного дома в другой, с одной встречи на другую. Вскоре Тейлиряну стало ясно, что «Салих» придерживался постоянного графика, выходя из дома ежедневно между десятью и одиннадцатью утра. Тейлирян изучал фотографии Талаата, которые Армен Гаро передал ему в Бостоне. Он всматривался в них, пока у него не начинала болеть голова.
В порыве раздражения Тейлирян соскреб с портрета Талаата его четко очерченные усы. Без усов образ совершенно изменился. Это был тот самый человек, которого они видели на вокзале. Это был тот человек, за которым следил Тейлирян. Это был Талаат-паша. Однако, когда он предъявил фотографию товарищам, они остались при своем мнении. Это еще не доказательство, а убить невинного было бы бесчеловечно. «Промедлив, мы можем потерять его, но будет еще хуже, если мы ошибемся».
Как было сказано выше, Тейлирян и его команда не подозревали, что британская разведка точно знала, где живет Талаат-паша. Полтора года назад, в сентябре 1919 года, Обри Герберт, бывший дипломат (соответственно, связанный с разведывательными операциями), получил от Талаата письмо. Талаат знал Герберта со времен, когда тот был членом британской делегации в довоенном Константинополе, они подружились во время обязательных к посещению светских приемов. После войны, кода Талаат захотел
