Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Эта встреча расстроила Тейлиряна и оставила его в недоумении. Воспоминания о семье и их страданиях захлестнули его. Им овладела сильнейшая тревога. А если он оступится в компании этих глупцов и ненароком раскроет заговор против Талаата? Но как иначе? Он должен был придерживаться роли; продолжать общаться с этими бесполезными нытиками, притворяясь одним из них. Он постарается не участвовать в обсуждении трагедии, но эти разговоры были неизбежны. По мнению Тейлиряна, веселящиеся армяне сознательно уклонялись от своего долга перед погибшими, живя свою жизнь так, будто ничего не произошло. Но что-то произошло. И кто-то должен за это ответить. Когда-нибудь они увидят, на что способны люди с совестью.
Однажды днем Эфтян и Абелян без предупреждения зашли к Тейлиряну. «С завтрашнего дня ты будешь посещать вместе с нами уроки танцев», – сказал Эфтян, с удовлетворением потирая руки. Тейлирян не мог взять в толк. «Что за уроки танцев?» – «Европейских, – ответил Эфтян, схватив Абеляна и сделав круг по комнате. – Вот так…»
Тейлирян, живший в своем мире теней, где танцы были немыслимы, ответил: «Вы с ума сошли? Нашли время для танцев!»
Эфтян не задумываясь ответил: «Сейчас самое время, предвесеннее. Время танцев и влюбленности». Вмешался Абелян: «Ты не сможешь выучить немецкий, только получая уроки. До сих пор дальше was ist das ты не продвинулся…» И снова Эфтян: «Больше месяца ты здесь!»
«Я не танцую», – просто возразил Тейлирян.
«Как это не танцуешь? – снова заговорил Абелян. – Мы уже тебя записали и в этих тяжелых условиях уже заплатили деньги».
В танцевальном зале крепких и полных энергии молодых студентов поприветствовал учитель танцев профессор Фридрих. «Вдруг господин Фридрих испустил громкий гусиный крик, фортепиано загрохотало, танцующие с застывшими позами закружились в танце…» Тейлирян растерялся. Он знал только один вид танца, традиционный анатолийский хоровод во время свадеб и крещений. Странные движения вокруг него только глубже погрузили его в уныние. Он начал воображать, как они танцевали в Эрзинджане, в те дни, когда все были счастливы, когда все… Едва он сделал несколько кругов, как вдруг у него потемнело в глазах, голова закружилась, и он рухнул на танцпол.
В тот день этот случай спас молодого Согомона от урока танцев. Он также напомнил, что его припадки никуда не делись. Что, если в час икс он не сможет выполнить задачу? Что, если все его усилия приведут к колоссальному провалу? Болезнь проявлялась не так серьезно, как в Ереване, но тем не менее по-прежнему оставалась с ним. На следующий день он не мог сосредоточиться на уроке немецкого с Лолой. Полгода спустя госпожа учительница будет свидетельствовать, что ее ученик был чем-то «поглощен».
В первые дни 1921 года Тейлирян, несмотря на шаткое здоровье, возобновил слежку. Работа была утомительной и мучительной одновременно, поскольку зимняя погода становилась все суровей. Однажды, стоя на своем посту со слипающимися от усталости глазами, Тейлирян понял, что видит, как приближаются двое мужчин, показавшиеся ему знакомыми. То были доктора Шакир и Назым, печально известные руководители «Специальной организации». Они вошли в дом 47 по Уландштрассе. Через пятнадцать минут Шакир вышел на улицу, и Тейлирян последовал за ним, оставив другого человека наблюдать за Назымом.
Борясь с берлинским холодом, Тейлирян следовал за Шакиром квартал за кварталом, в то время как бывший глава «Специальной организации» не сбавлял свой лихорадочный темп и шел, по словам Тейлиряна, «как угорелый». Покинув район, они обогнули раскинувшийся по центру старого Берлина парк Тиргартен. Спешно следуя за ним уже более получаса, Тейлирян задавался вопросом, почему Шакир не взял машину. Подозревал ли он, что за ним следят?
Шакир пересек Тиргартен из конца в конец и оказался у старого британского посольства на Вильгельмштрассе. Бывший лидер «Специальной организации» вошел в здание. Не имея пропуска, чтоб войти вслед за ним, Тейлирян ждал снаружи, топчась на месте и дыша на замерзшие руки, голова раскалывалась от усталости. Внезапно доктор появился между колоннами переднего портика и помчался вниз по ступенькам. Он немедленно возобновил свой бешеный шаг. Тейлирян сделал несколько шагов в ту же сторону, но затем почувствовал странные ощущения, которые всегда предшествовали обморокам. Он замедлил шаг, замер, в глазах потемнело. В секунду, когда Тейлирян рухнул на тротуар, Шакир растворился в толпе. Тейлирян очнулся, окруженный любопытными зеваками, глазевшими на него сверху. Превозмогая слабость в ногах, Тейлирян поднялся и понял, что Шакир исчез. Но, возможно, он обнаружил новый фрагмент головоломки. Зачем Шакир посещал британцев? Отряхнувшись, Тейлирян протиснулся сквозь толпу и поплелся назад в свою комнату. На следующий день Ваза отвел его к врачу.
К концу января нервы Тейлиряна совсем расшатались, его охватило разочарование. Пришло время действовать! Чего они ждут? Он явно терял силы и время. Если даже не получилось выследить Талаата, то, по крайней мере, он мог напасть на двух других массовых убийц, Шакира и Назыма. Тейлирян подстегивал своих сообщников. «Давайте просто убьем их. Они такие же злодеи, как Талаат». Шаан Натали не дал добро. Убить надо именно Талаата, потому что только его убийство может обеспечить широкое освещение суда в прессе и, благодаря суду, раскрыть миру глаза на преступления турок.
Приблизительно в то же время до Грапа дошли слухи, что вскоре в Риме состоится встреча бывших лидеров «Единения и Прогресса». Если это так, то Талаат будет вынужден покинуть свое убежище и сесть на поезд до Италии. Статья в итальянской фашистской газете подтвердила, что состоится съезд руководства младотурок в изгнании. Шаан Натали готовился отправиться в Рим, но у него возникли проблемы с оформлением документов. Он не успел на поезд, который должен был вовремя доставить его на встречу в Италии. Через два дня он наконец-то сел в поезд и обнаружил, что его попутчики в вагоне – турки, которые не подозревали, что этот человек, одетый на западный манер, понимает каждое их слово.
