Палестина 1936. «Великое восстание» и корни ближневосточного конфликта - Орен Кесслер
Тем временем Лондон пытался восстановить порядок. В сентябре он направил в Палестину еще одну дивизию, доведя численность контингента до 20 000 солдат. Правительство учредило новую должность — главнокомандующий войсками в Палестине — и назначило на нее Джона Дилла, прославленного генерала Первой мировой войны. Дилл умолял верховного комиссара ввести военное положение и решительно подавить восстание. Уокоп отказался, предпочитая ограничиться кампанией по поддержанию правопорядка, чтобы не ожесточить арабов еще больше. Полицейские прозвали его Крах{19}[179].
Уокоп надеялся, что восстание закончится само собой. И действительно, когда продолжительность забастовки подошла к шести месяцам, ВАК столкнулся с серьезными трудностями. Арабские фермеры, выращивавшие цитрусовые, потребовали прекратить забастовку до начала осеннего сбора урожая; агонизирующая экономика арабов подрывала позицию муфтия. Желая прекратить забастовку, не потеряв при этом лицо, Амин тайно обратился к арабским правителям.
Монархи пошли ему навстречу, и королевские дворы Саудовской Аравии, Ирака и Трансиордании выпустили совместное обращение к арабам Палестины с призывом прекратить кровопролитие и довериться доброй воле Великобритании (на самом деле это обращение написал Верховный арабский комитет муфтия)[180].
Это стало первым прямым вмешательством арабских государств в палестинскую проблему. До сих пор Британия сопротивлялась подобным усилиям — в конце концов, Лига Наций предоставила мандат именно ей и лишь себя она считала ответственной перед этой организацией. Текст мандата не предусматривал участия внешнего арабского мира в управлении Палестиной. Теперь британское правительство отказалось от этого принципа, однако это действие было не преднамеренным плановым переходом, а спонтанным временным политическим решением, одним из печально характерных по отношению к Палестине[181].
В Женеве Лига порицала такие перемены. В последующие десятилетия сионисты будут очернять ее преемницу, Организацию Объединенных Наций, считая, что она рефлекторно враждебна их интересам. Однако в середине 1930-х гг. ситуация была иной — председатель Постоянной мандатной комиссии Лиги сожалел, что согласие Великобритании на арабское вмешательство «полностью трансформировало» локализованный конфликт в противостояние, затрагивающее весь регион, а то и весь мир: «С этого момента то, что вполне можно было считать местной проблемой, превратилось в центр масштабной международной проблемы»[182].
Тем не менее империя достигла своей цели. 12 октября объявили, что забастовка окончена, а сопутствующие ей насилие и саботаж прекращаются. Мир был восстановлен, и Лондон организовал Королевскую комиссию, чтобы разобраться в корнях конфликта, который все больше грозил стать регулярным и даже постоянным источником раздоров на Ближнем Востоке.
ВАК муфтия тайно связался с лидерами повстанцев:
Уважаемые братья! Герои! Наш бедный язык не может выразить всю силу нашей любви и восхищения, а также скрытого в наших сердцах восторга перед вашим самопожертвованием и вашей самоотверженной борьбой за религию, родину и все арабское… Сейчас мы находимся в периоде надежд и ожиданий. Если Королевская комиссия вынесет справедливое решение и предоставит нам все наши права, это хорошо и прекрасно. Если же нет, то перед нами простирается поле сражения[183].
Несколько дней спустя Фавзи-бей под давлением Мухаммада Амина объявил, что покидает страну. Генерал Дилл хотел убить его, однако Уокоп не желал и слышать об этом: он обещал арабским лидерам, что армия не будет ни разоружать боевиков, ни преследовать их командиров. Когда Фавзи отправился в Ирак через Трансиорданию, с ним прощалось около 10 000 поклонников[184].
Фавзи приказал воздерживаться от нападений на евреев. Он заявил, что арабы должны направить оружие против сионистов только в том случае, если британцы продолжат проводить свою несправедливую политику в отношении Палестины. Он сочинил последний, неуклюже переведенный манифест:
О британцы! Я враг № 1 великого отчаяния для тех, кто служит сионистам, и друг № 1 великой преданности для любого справедливого и уважаемого англичанина, который ценит Великобританию и ее благородного союзника — арабский народ. Я прошу вас прокричать в лица некоторых ваших политиков, чтобы они отдали справедливость палестинским арабам и удовлетворили их требования. Тогда вы обнаружите со стороны этого арабского народа, имеющего славную историю, лишь дружбу, преданность и помощь, которых вы никогда не найдете у сионистов[185].
Шесть месяцев беспорядков закончились. По официальным подсчетам, погибло 80 евреев, 28 британцев и примерно 200 арабов, однако власти признавали, что число убитых арабов, вероятно, ближе к тысяче. Весь этот период обошелся налогоплательщикам Палестины не менее чем в 3,5 млн фунтов стерлингов.
Тем временем арабская Палестина наслаждалась свидетельствами своей правоты. Забастовка и беспорядки заставили Британию собрать комиссию высочайшего уровня, имеющую широкие полномочия для пересмотра будущего страны. Большинство повстанцев сохранили оружие и свободу. Победа казалась близкой[186].
«Нужно писать историю этой революции, — говорил Сакакини. — Отныне при упоминании Палестины люди будут склонять головы в знак уважения. Что касается результатов этой революции, то достаточно сказать: Палестина была мертва, но она ожила; она была потеряна и была найдена. Слава Господу!»[187]
В Тель-Авиве Бен-Гурион распекал своих товарищей по партии МАПАЙ за то, что они считают это восстание всего лишь жестокостью толпы, разжигаемой беспринципным Мухаммадом Амином. «Араб сражается так, что его нельзя игнорировать. Он бастует, его убивают, он совершает великие жертвы. Не помню ни одной забастовки, которая длилась бы так долго», — говорил он.
В центре всего восстания, этого арабского бунта, стоит вопрос алии [иммиграции]. Война арабов ведется против еврейской иммиграции. Все остальное второстепенно и третьестепенно… Если мы продолжим масштабную иммиграцию, евреи станут большинством; арабы понимают это и борются с этим с колоссальной самоотверженностью.
«Невозможно представить себе, чтобы какой-нибудь народ согласился стать меньшинством», — продолжал он, неоднократно упоминая «народ» (на иврите — 'ам), будто порицая тех, кто отказывался видеть общность арабов в Палестине.
По его словам, за эти шесть месяцев у евреев было много «триумфов», однако и другая сторона может отнести победы на свой счет. Одна из них — регионализация конфликта: Палестина теперь превратилась в панарабскую проблему, затрагивающую весь Ближний Восток. Другая победа — рост уверенности и самоуважения палестинских арабов, которые «поняли, что способны бороться».
У Бен-Гуриона не вызывало сомнений, кто зажег эту перемену, произвел революцию в мировоззрении арабов: «Все началось с Изза ад-Дина аль-Кассама»[188].
Глава 3. Два государства для двух народов
Почти все шесть месяцев восстания Муса Алами провел в Европе. Через день после Кровавого дня в Яффе он получил
