Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941—1945 гг.) - Ирина Владимировна Быстрова
По статье «Дотации на содержание медбюро», было создано медицинское бюро в составе трех человек, а в июне – августе организована, обеспечена штатом работников и оборудованием собственная поликлиника, которая открылась в сентябре 1942 г.
По статье «Специальный фонд» расходы составили 9895 долл. Сюда включалась, в частности, «материальная помощь ввиду болезни» и другие социальные расходы[833].
По статье «расходы на изучение иностранного языка» вышла большая «экономия» в размере 7257,85 долл. Согласно отчету, «техникум английского языка организован при Закупочной комиссии в июне 1942 г. До этого времени преподавание английского языка осуществлялась техникумом Амторга. На 1 января 1943 г. число слушателей — 218 человек. С июня 1943 по 1 января 1943 г. техникум окончило 20 человек». В Фербенксе также для постоянных работников отделения Закупочной комиссии и военной приемки 14 сентября 1942 г. были организованы курсы по изучению английского языка. Однако отмечалось, что «опытных преподавателей в Фербенксе найти очень трудно, приходится приглашать американцев живущих на базе из военных, мало имеющих педагогического опыта. Сейчас Отделение имеет 2 преподавателей»[834]. Проблема языка, напомним, была и оставалась одной из наиболее острых проблем в работе ПЗК, и в связи со сменой кадров, прибытием новых сотрудников она сохранялась. Так что «экономия» здесь была, видимо, не очень положительным фактором, и объяснялась скорее нехваткой квалифицированных преподавателей и недостатками организации процесса преподавания.
Различные аспекты жизнедеятельности советских работников отражали расходы по статье «Разные расходы». Для Закупочной комиссии было утверждено этих расходов в сумме 34 750,00 долл., а для Отделения в Фербенксе отдельно утверждено 36 350,00 долл. Фактические расходы по статьям, некоторые из которых выглядели весьма экзотически, составляли следующие суммы (в долларах):
По статье «Дотация по организации детского лагеря» сметные ассигнования в размере 2000,00 долларов были полностью переданы в распоряжение месткома. В отчете указывалось, что «в летний период для детей сотрудников Комиссии был организован детский кемп (лагерь. — Примеч. авт.) сроком на 45 дней. Среднее количество детей в кемпе было 26–27 человек. Плата с родителей за пребывание детей в кемпе была от $ 35 до 50 и определялась в зависимости от суммы зарплаты, приходящейся на каждого члена семьи. Произведенные затраты на кемп выражаются в сумме $ 3519,76».
По статье «Дотация на содержание школы» фактические затраты составили 3343,44 долл.. Отпущенные средства были израсходованы на приобретение книг и пособий для школьной библиотеки в сумме 285,98 долл., физкультинвентаря — 99,15 долл., обстановки для помещения школы — 1858,86, оборудования и пособие для внешкольной работы (радиола, пластинки, киноаппарат, музыкальные инструменты, настольные лупы, патефон) — 1099,45 долл.[835].
В расходы на оборудование шифроотдела входила, например, стоимость чугунных дверей, перегородок и их установки.
По статье «Экипировка» сметой на 1942 г. было утверждено 16 500,00 долл. «Фактические расходы составили $ 11 635,65 за обмундирование, заказанное согласно разъяснения НКВТ для военнослужащих, работающих в Закупочной комиссии по формам, установленным для Красной Армии и флота: 1. Шинели (начсоставовские). 2. Костюмы № 1 (гимнастерки и брюки бриджи). 3. Костюмы № 2 (белые). 5. Плащи. 6. Сапоги. 7. Фуражки. 8. Ремни (начсоставовские). 9. Знаки по родам войск, нарукавные и по званиям»[836].
Таким образом, жили советские работники в США совсем неплохо: жилищно-бытовые условия, питание, одежда, отдых и культурные мероприятия обеспечивались скромные, но достаточные для жизни, а для руководителей весьма комфортные — в арендованных домах с лужайками. Но работать приходилось много и в напряженном ритме.
Живые штрихи к картине повседневной жизни работников ПЗК нарисовал в своих мемуарах сын сотрудника Комиссии А. С. Владимирова писатель Виталий Владимиров. Любопытные ситуации возникали в связи с проблемой языка, которого не знали не только члены семей, но и многие работники советских органов в США. Вот как вспоминал об этом В. Владимиров: «США. В 1943-м году мы с мамой приехали к отцу, который работал в советской Закупочной комиссии по ленд-лизу. Мама — очаровательная блондинка с косами, уложенными венцом вокруг головы, по-английски ни слова, отец объяснил ей только выражение “I don’t know” (“я не знаю”).
Мама сидела на скамейке в скверике, я возился рядом, а к ней подсел американец.
— Это ваш сын? — спросил он маму по-английски.
— I don’t know, — очаровательно улыбнулась мама.
— Вы замужем? — удивился американец.
— I don’t know, — уверенно ответила мама…
Языковые курьезы случались всякие. Один торгпредовский работник, имеющий кличку “Всадник без головы”, человек очень живой, лепил скороговоркой все, что знал и помнил, не особо задумываясь над содержанием произносимого. Однажды на приеме в беседе с американцем на вопрос “Есть ли у вас жена?”, тут же ответил “Yes! Sometimes!”, что означало дословно “Да, иногда, время от времени”. На что американец поначалу удивился, но подумав, сказал, что и у него та же ситуация в семейной жизни»[837].
Большой интерес представляет взгляд ребенка советского работника на жизнь в США и на американцев — прежде всего детей: «Детство мое в Штатах проходило по ту сторону языкового барьера. Отец считал, что нельзя сына учить читать и писать в столь раннем возрасте, иначе ему будет неинтересно в школе. И случилось странное — я понимал, что говорили американцы, они говорили примерно одно и то же в одинаковых ситуациях, но не мог ответить. Да и в школе нас почему-то не учили английскому.
В Нью-Йорке я ходил в школу через Центральный парк. Напротив нашей школы была такая ж, но американская, с которой мы держали вооруженный нейтралитет. Маленькие янки в бойскаутской форме иногда подходили […] к нашему тротуару и их главарь, возбужденный сознанием грозящей опасности, выкрикивал в нашу сторону что-то вроде “Мы вас не боимся!”. Мы тоже их не боялись, потому что знали, что янки смелые, когда их не менее четверых против одного нашего. А если двинуть самому крикливому в ухо, да покрепче, он обратится с плачем в бегство.
Тем более неизгладимое впечатление на нас произвел такой международный инцидент. Мы гуляли всем классом, то есть нас было человек шесть, в Центральном парке. И спустились в овраг […] Там оказался мальчишка нашего возраста, но оборванный и худой.
— Деньги! — приказал мальчишка.
— У нас нет денег, — не растерялся Валька Жуков. — Сейчас как дам.
— Не дашь, — грозно ответил мальчишка и выхватил из кармана складной нож.
Это парализовали
" alt="Андрей Морозов - Роль ленд-лиза в победе над общим врагом">
