Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941—1945 гг.) - Ирина Владимировна Быстрова

Необходимо 6 представителей на крупнейшие заводы Америки. Они перенесут домой богатый материал». Особое внимание было уделено базе Райтфилд, которая характеризовалась работником ПЗК как «основная база, с которой во все заводы и базы идут распоряжения о поставке самолетов, запчастей, инструмента и другого оборудования по нашим заказам», а также «крупнейший научный центр, где производятся все испытания и опытные разработки самолетов». Там в тот момент работал только тов. Беляев, который не мог справиться с большим объемом работы, поэтому рекомендовалось иметь на базе трех инженеров, которые плюс ко всему занимались бы тем, что «изучали американский опыт испытания самолетов и другого оборудования, снабжали все, что отправляется в Союз, описаниями, бюллетенями, нормами и т. д.»[790].

Большую критику вызвало поведение представителя ПЗК подполковника Успенского, который был командирован в Сан-Франциско на авиационную базу, где комплектовались запчасти к самолетам, подлежавшим отправке в СССР. По словам Доронина, «мы специально командировали подполковника Успенского, чтобы погрузить запчасти и другие оборудование для Фербенкса. Мы имеем на базе “Аэрокобра” Сан-Франциско (депо № 7) около 750 тонн запасных частей». Успенский же заявил, что у него не было там достаточно работы. Реакция на это заявление со стороны руководства Авиаотдела была резко отрицательная. По выражению Доронина, «надо потерять всякую совесть, человеческий вид, чтобы писать, что там нечего ему делать. Мы заставим его работать. Начальником отдела объявлен выговор тов. Успенскому за плохую работу». Вместе с тем Серов, выступая на том же заседании по вопросу кадров, критиковал позицию Авиаотдела: «из разговоров известно, что люди полностью не загружены. По заявлению Успенского мер не приняли»[791]. По его мнению, Авиаотдел имел 40 человек, против 30, положенных по штату. К слову сказать, в решении ПЗК, в соответствии с указанием наркома А. И. Микояна «пересмотреть на месте состав работников», было решено «предложить тов. Пискунову еще раз пересмотреть расстановку людей с целью наиболее целесообразного их использования»[792].

На том же заседании о своей работе доложил представитель Авиаотдела Родзевич, который подробно описал работу представителя отдела ПЗК, трудившегося в нескольких местах и направлениях, и зачастую получавшего взыскания за недостатки в работе. Из документа явствует, что объем работы не позволял детально контролировать все процессы движения грузов для СССР: «Я работаю на заводе “Райтер”: по монтажу, в офисе, по упаковке, занимался вопросом проталкивания груза на склад. Такую же работу выполняю в Грейт Филде, в “Гамильтон Стандарт К°” и у “Мур Маккормика”.

У меня работает тов. Криковцев. Когда грузились одновременно 15 судов, было больше 100 самолетов, мы максимум могли охватить 6 судов. Кроме того, отдел требует различные сведения, рапорта, работа в депо, протолкнуть грузы, которые лежат по 3–4 месяца. Сейчас гораздо меньше завала ящиков.

За работу генерал написал благодарность депо и сейчас наблюдается другое отношение к нашим грузам».

Вместе с тем Родзевич был вынужден оправдываться по поводу претензии к нему генерала Беляева, что он «перепутал с уинторизацией» («озимнением», т. е. приспособлением к условиям СССР самолета «Аэрокобра». — Примеч. авт.). Объяснения отражали механизм повседневного сотрудничества с американцами, равно как и недостатки взаимодействия с Москвой из-за дальних расстояний и других причин: «Когда я вернулся с Аляски, совместно с тов. Дорониным поехали к полковнику Пейджу, который… показал нам документы научно-испытательного института, которые были составлены на основе опытных перелетов и экспериментальной работы, проведенной год тому назад в Фербенксе. Полковник Пейдж показал список, состоящий из 34 наименований, и объяснил нам, что означает каждый пункт. Я перевел этот список на русский язык. Нами было написано письмо о том, что мы согласны с тем, что дают нам американцы. Упомянутый список утвержден Арнольдом, не подлежит оглашению, но для того, чтобы уточнить вопросы… я приехал в Дейтон, где состоялась конференция, на которой присутствовало 20 человек: инженеров, офицеров-американцев. Мы начали детально обсуждать каждый пункт. Что касается резиновых мешков на кобре: ко мне подошли 8 человек из истребительной группы и заявили, что это дело уже проверено ими и дало хорошие результаты… Настаивали, чтобы этот пункт был проведен ими. Эти резиновые мешки были пущены в серию, но здесь нами была допущена ошибка. Этот список был послан тов. Киселеву, также был послан в Москву с объяснениями. Я написал свое заключение о том, что я от некоторых пунктов отказываюсь, считаю их лишними. Но… в Москву этот список попал только неделю тому назад». В результате сложилась ситуация, что «якобы тов. Родзевич оказался неграмотным, несерьезным… Почему тов. Киселев 2 месяца молчал, не отвечал нам свои соображения? Я же эту работу кончил и уехал в Портленд, Сиэтл, Такому»[793].

Одним из крупнейших отделений ПЗК на территории США являлась авиабаза в Фербенксе, где совместно работали по подготовке и отправке самолетов в СССР по трассе Алсиб американские и советские представители. Личные контакты и взаимодействие играли в этом районе важнейшую роль, что неоднократно подчеркивалась в переписке между официальными лицами обеих стран. Так, в письме на имя генерала Арнольда от 7 октября 1942 г. (официальная дата начала функционирования трассы) председатель ПЗК генерал Беляев, в частности, писал: «Я получил от представителей Воздушных сил Красной Армии, сейчас находящихся в Фербенксе, Аляска, полковника Мазурук и полковника Мачина отчет о состоянии операции по отправке самолетов из Аляски в Восточную Сибирь. Вышеупомянутые сообщают, что им оказывают ценную помощь в этом деле следующие офицеры американских ВВС:

Полковник Харт — командующий офицер в Ладд-Филд

Майор Р. Ф. Китгинмен — командующий воздушным транспортом, Отдел переотправок

Старший лейтенант Н. С. Де Толли — летчик-испытатель

Старший лейтенант Е. Д. Гувер — представитель ООН в Райт-Филд, Дейтон, Огайо

Капитан Е. М. Глэнди — Главный инженер 384 А.В. Штаба

Майор Манин — командующий Воздушным флотом в Номе.

Я прошу Вас передать этим офицерам нашу самую искреннюю благодарность»[794].

Личные контакты между советскими и американскими представителями выходили далеко за рамки бесед и встреч по отдельным вопросам сотрудничества и поднимались до уровня сотрудничества между целыми профессиональными сообществами, и между народами-союзниками в войне против общего врага. Вот как увидел одно из таких мероприятий участвовавший в нем советский инженер Н. Мельников. В докладной записке на имя председателя ПЗК генерала Л. Г. Руденко от 15 февраля 1944 г. он сообщал: «по приглашению полковника Феймонвилла я присутствовал на ужине в клубе армии и флота, где также