Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941—1945 гг.) - Ирина Владимировна Быстрова

Методы работы с американскими организациями напоминали принцип «не мытьем, так катаньем». Опытный инженер Высоцкий подчеркнул, что в Администрации ленд-лиза «нужны каналы, через которые протаскивать оборудование» и привел следующий пример работы в таком стиле: «В начале мая была создана группа оптического оборудования, которое выполняется в Америке только одной фирмой. […] Когда из Москвы стали поступать заказы на металлографическое оборудование, американцы заявили, что дать такое оборудование не могут. Ленд-лиз отказался предоставить нам оптическое оборудование. Тогда мы устроили ланч с руководством оптической группы. В результате мы выяснили конкретных лиц, которые не хотят нам давать это оборудование. Мы устроили ланч с этими представителями, я достал несколько книг о Москве, о нашей авиации, чтобы показать, что Москва не хуже многих городов Америки, мы показали далее наши кинокартины. Результат таков — если американцы могут выполнить только 2 комплекта в месяц, то 1 комплект получаем мы, а другой — американцы. Если американцы могут изготовить 10 микроскопов, то 5 микроскопов получаем мы, а другие 5 получают американцы»[768].

Представители других отделов также жаловались на чрезвычайную перегруженность оперативных инженеров, разбросанность заказов по различным фирмам и нехватку времени и, конечно, огромное количество бумаг для оформления. По словам представителя «Амторга» Гусева, «50% времени ежедневно оперативные инженеры уделяют состоянию отгрузок. Кроме основной тяжелой работы нас нагружают составлением различных сводок. Только войдешь в связь с фирмой относительно заказов, как вдруг отрывают тебя на составление сводок». Гусев выступил с предложением создать специальную учетную группу[769], и снять лишнюю работу с оперативных инженеров.

Л. А. Разин высказался в том духе, что «мы должны работать за двоих, за троих». Он поставил всем в пример работников Комиссии Высоцкого, Роднова, Мельникову, которые «хорошо используют знакомства среди американских правительственных организаций и фирм. Успех в работе этих товарищей объясняется тем, что у них налажены взаимоотношения с американскими кругами». В итоге он предложил установить «личный контроль в Ленд-лизе и других правительственных учреждениях».

Как и почти все другие выступавшие, Разин подчеркнул необходимость изучения английского языка, рекомендовав обратить на эту задачу особое внимание персонально товарищам Гусеву, Русецкому, Табакову, Такса, Семенову.

Резюмируя итоги дискуссии, председатель Комиссии генерал А. И. Беляев подчеркнул необходимость напряженного графика работы оперативного инженера, в особенности усиления изучения языка. По словам Беляева, «тов. Артемьев прав, когда говорит, что у нас в Союзе время на работе не считают, […] почему же мы должны быть исключением… Трудно представить когда человек покидает учреждение в 6 часов и не может заняться своим техническим образованием и особенно когда человек пробыл два года в Америке и не может говорить по-английски». По мнению председателя ПЗК, в тот период получилось так, что «язык функция служебная и изучение языка надо поставить на первое место. Того, кто через 2 года не говорит по-английски надо отправлять домой с такой характеристикой, что работать в условиях Америки он не может»[770].

В заключение Беляев предложил план, включавший совокупность обязанностей, которые, по его, мнению, должен был выполнять оперативный работник ПЗК: «1) работа по размещению заказа; 2) следить за ходом выполнения уже размещенных заказов; 3) контроль за поставками; 4) доклад начальнику группы о ходе текущих дел; 5) участие в работе Комиссии (это относится и к начальнику отдела); 6) производственные совещания (текущие дела); 7) язык и самообразование»[771].

Проблема языка оставалась одним из важнейших препятствий в общении между представителями двух стран. Американские чиновники, владевшие русским языком, которые могли относительно свободно объясняться в ходе бесед с работниками ПЗК — как, например, руководитель секции снабжения Администрации внешней экономики Хазард, который учился в Москве и говорил по-русски — были скорее исключением[772]. При этом, как мы видели выше, именно Хазарда руководители ПЗК назвали главным «саботажником» удовлетворения советских заявок.

Внутри самой ПЗК, а также в условиях работы советских представителей на американских предприятиях возникали сложные коллизии во взаимоотношениях с американцами. В силу того, что многие советские работники не владели английским языком, в Комиссии работало много американских служащих. Серьезный конфликт назрел в начале 1943 г., что нашло отражение в докладе тов. Серова о взаимоотношениях американских сотрудников в Комиссии, сделанный на заведении ПЗК от 15 февраля 1943 г. В докладе были представлены материалы о: 1) сверхурочных работах американских служащих; б) о труддисциплине; в) приеме и увольнении американских служащих и о характеристиках; г) о некоторых финансовых и штатных вопросах.

По сообщению докладчика, «бюро американского месткома в составе м-ра Уилсон, м-ра Эверет, м-ра Гочфильд и мисс Гольштейн высказали жалобы со стороны членов Американской ассоциации работников Закупочной комиссии». Одной из главных претензий были повсеместно распространенные в Комиссии сверхурочные работы, причем компенсация за эти работы в виде отгула не предоставлялась. Недовольные указывали, что «в американских учреждениях строго придерживаются законоположений об оплате за сверхурочные работы». И в целом не был четко определен круг обязанностей иностранных работников. Другими причинами недовольства стали «неудовлетворительные и разноречивые мотивы увольнения американцев», а также то, что «зарплата увеличивается столь незначительно, что прибавка выглядит как оскорбление…»[773]. Кроме материальных причин недовольства, выдвигались и причины морально-психологического свойства: «имеются случаи некорректного обращения с американскими служащими со стороны отдельных руководящих работников».

Вслед за заседанием месткома, 5 февраля состоялось общее собрание американских служащих, на котором был заслушан и обсужден отчет о работе месткома, в результате чего местком был переизбран, и из 11 человек нового состава осталось только два из прежнего состава. На следующий день американские служащие (Зукер, Коган, Уилсон) сообщили товарищам Кузину и Гурьянову: «1. Большинство выступавших резко критиковали старый местком за “примиренчески-мягкую политику” в отношении защиты профессиональных интересов американских служащих, работавших в Комиссии». 2. Высказывали мнение о необходимости отказаться от автономности ассоциации и присоединения ее к одному из профсоюзов. При этом м-р Уилсон предупредил, что «присоединение к профсоюзу может привести к нежелательным последствиям, в частности, в случае обострения отношений профсоюза с администрацией, профсоюз может пойти на крайние меры и выставить забастовочные пикеты»[774].

По мнению Серова, характерными являлись высказывания некоторых американских служащих (Бакст из отдела № 13, Рейтер из отдела № 17): «некоторые американцы преклоняются перед советскими работниками, боясь увольнения, или не получая прибавки, чем унижают достоинство американского гражданина», «американцы ничуть не хуже русских»[775]. 13 июля 1942 г. А. И. Беляев издал приказ № 47, который предусматривал, что «в исключительных случаях оставления на сверхурочные работы могут быть только с разрешения моего или одного из моих заместителей». Однако