Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

Инструментом для достижения цели стали наши старые знакомые – инфляционные ожидания.

45

Распространение нового учения

Для тех, кто продвигал эти новые идеи, сочетание четкого целевого показателя по инфляции и независимости денежно-кредитной политики усиливало доверие общества к решимости властей бороться с инфляцией. А работало это через управление ожиданиями.

Коротко суть такова: когда правительство и центральный банк публично соглашаются на конкретную цель, а банк получает полномочия действовать самостоятельно, компании, профсоюзы и домохозяйства начинают воспринимать этот целевой уровень инфляции как надежный и реальный. Они верят, что банк поднимет ставки, если понадобится, но надеются, что это не станет необходимым. В итоге они сами снижают свои ожидания. Как следствие, меняются и решения: где инвестировать, сколько тратить и сберегать. Банкам становится выгоднее выдавать кредиты бизнесу, потому что они уверены, что инфляция не съест стоимость займов. Профсоюзы при переговорах о зарплатах уже не закладывают высокий рост цен.

Такое управление дало результат: уже через четыре года после реформ инфляция в Новой Зеландии упала с 6 до 1%. Это был явный успех новой системы.

Пример Новой Зеландии быстро подхватили другие страны.

Не меньшее влияние оказал пример немецкого Бундесбанка, который в 1970-х годах показал лучшие результаты в сдерживании инфляции по сравнению с другими европейскими центробанками (37).

В 1990-е годы центральные банки по всему миру начали устанавливать целевые показатели по инфляции – чаще всего около 2% – и получать законодательную независимость от политического давления (38).

Канада стала первой страной после Новой Зеландии, внедрившей таргетирование инфляции. Затем к ним присоединились Великобритания в 1992 году и Швеция в 1993-м.

Глава шведского Центробанка Ларс Свенссон активно демонстрировал успехи этой модели и убеждал коллег из других стран последовать тому же пути (39).

Эти идеи повлияли также и на создание нового центрального банка для Европы.

Европейский центральный банк был учрежден в 1998 году как полностью независимый от политического влияния с законодательной целью обеспечения стабильности цен и целевым ориентиром – инфляция ниже, но близкая к 2% в среднесрочной перспективе.

За следующие двадцать лет 26 стран приняли эти институты, правила и политику – 11 развитых и 15 развивающихся экономик (40). Одновременно центральные банки во всем мире получали все большую политическую независимость, отстраняя правительства от монетарной политики (41).

Революции в Восточной Европе в начале 1990-х годов еще больше усилили влияние этих идей.

Новым демократиям бывшего Варшавского договора, у которых не было даже базовой банковской системы и чьи валюты были почти непереводимы, нужно было с нуля строить и коммерческие, и центральные банки. Чтобы обучить их новейшим подходам, ведущие западные центробанки направили туда учебные пособия и экспертов (42).

Зачастую эти страны становились самыми ревностными сторонниками борьбы с инфляцией и рыночной экономики (43).

Новое учение распространялось, находило последователей и объявляло себя победителем над трудностями, описанными в «официальной» истории 1970-х и позже.

Казалось, все шло хорошо.

Инфляция действительно упала почти повсюду.

Рис. 5.1. Инфляция в отдельных странах, 1970–2000 гг.

Источник: Глобальная база данных по инфляции Всемирного банка.

Примечание: на графике показаны годовые темпы роста потребительских цен (общий уровень инфляции).

Но возникает вопрос: если она упала повсеместно – значит ли это, что именно независимость центробанков и таргетирование инфляции привели к успеху? Или, возможно, как мы уже предполагали, дело было в другом – в том, что со временем исчерпали себя те самые «особые факторы», о которых мы говорили ранее?

46

Доказательство учения? Пересматривая «Великую стабилизацию»

Вернемся к тому, как совпали рост независимости центральных банков, внедрение таргетирования инфляции и наступление периода необычайной макроэкономической стабильности – так называемой «Великой стабилизации». Эта новая эра характеризовалась низкой и устойчивой инфляцией, слабыми колебаниями объемов производства и экономическим ростом, закрепившимся на уровне немного выше прежних тенденций в большинстве развитых стран.

Такие изменения воспринимались как своего рода экономическая нирвана. Меньшая волатильность выпуска означала более стабильную занятость и реже происходящие рецессии. Низкая волатильность инфляции снижала неопределенность, упрощая планирование для бизнеса и инвесторов.

Но что стало причиной перехода от нестабильности 1970-х годов к стабильности «Великой стабилизации»? Само новое учение центральных банков? Или что-то еще?

Многие все объясняли заслугами реформированных центральных банков и их умением управлять ожиданиями. Бывший председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке и его соавторы выразили то, во что верили многие экономисты: страны, внедрившие таргетирование, сумели снизить «уровень инфляции и инфляционные ожидания больше, чем это произошло бы без этих мер» (44).

Однако данную точку зрения нельзя было назвать неоспоримой – даже если она была популярна в кругах центральных банкиров.

На самом деле ученые выделили три группы причин, объясняющих стабильность «Великой стабилизации» (45): структурные изменения в экономике, удача, эффективная политика.

Дефляция за счет цифровизации? Управление запасами и глобализация

Сторонники версии со структурными изменениями утверждают, что само устройство экономики изменилось таким образом, что привело к большей стабильности и более низким ценам. Центральный элемент этой теории – улучшение способности бизнеса справляться с непредвиденными изменениями, особенно за счет совершенствования управления запасами.

Запасы – это важный буфер, смягчающий сложные взаимодействия между производством и продажами. Компании накапливают их, когда производят больше, чем может поглотить спрос, и расходуют, когда спрос превышает производство.

Новые информационные технологии и глобализация резко снизили необходимость в больших запасах. Теперь предприятия могут легко взаимодействовать с поставщиками промежуточных товаров и быстро наращивать или сокращать производство. Все это повысило гибкость производства и снизило вероятность того, что неожиданный дефицит запасов в одной отрасли вызовет сбой в другой.

Сторонники данной точки зрения считают, что реформы денежно-кредитной политики сыграли лишь небольшую роль в достижении макроэкономической стабильности. Дерегулирование торговли и финансов, глобализация – все это помогало. Ключевым фактором они считают структурную перестройку экономики, вызванную действиями самих компаний, а не государственной политикой.

В варианте со структурными изменениями – акцент на глобализации (46).

Вход на мировой рынок рабочей силы из Китая, Восточной Азии и Восточной Европы оказал понижающее давление на цены, поскольку работники из этих регионов соглашались на более низкую оплату труда.

Известный экономист-историк Роберт Скидельски утверждает, что центральные банки ошибочно приписали успех «Великой стабилизации» своей