Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

В 2013 году Блиндер пересмотрел свою гипотезу, используя обновленные данные и альтернативные методы анализа, и пришел к выводу, что его «традиционное» объяснение инфляции через резкие изменения предложения остается весьма убедительным (26).

В этом новом анализе он обнаружил, что «особые факторы» объясняют более чем на 100% рост и последующее падение общей инфляции, то есть объяснение на основе изменений предложения фактически переоценивает масштабы «Великой инфляции» (27). Блиндер вновь подчеркивает: «Любой, кто пытается объяснить рост и падение базовой инфляции в период с 1972 по 1975 год, не уделяя пристального внимания ценовому контролю, упускает нечто очень важное» (28).

Такой взгляд на инфляцию меняет отношение к контролю цен: он перестает быть символом провала и начинает выглядеть как реальный и эффективный инструмент. А вот теории, основанные на деньгах и ожиданиях, напротив, вызывают сомнения. Если «Великая инфляция» была не результатом ошибочной политики или иррациональных ожиданий, а просто совокупностью временных потрясений, которые со временем исчерпали себя, то тогда под сомнение ставится весь миф: о «героических» центральных банкирах, о «дальновидных» политиках, о «правдивой» роли экономистов, о престиже и авторитете их идей, об утверждении, что «ожидания решают все».

Вместе с этим колеблется и современное понимание инфляции и способов борьбы с ней.

Именно это и сказала Изабелла Вебер. Именно за это ее и раскритиковали. Именно это и вызвало бурю в Twitter.

На самом деле в течение тридцати лет никто не хотел слышать альтернативную версию. Ведь после того как в 1980-х годах инфляция снизилась, казалось, что все идет хорошо.

44

Новая религия: таргетирование инфляции и независимость центральных банков, 1980–2000-е

Период с середины 1980-х до начала глобального финансового кризиса 2007–2008 годов стал временем новой эры экономической политики, получившей название «Великая стабилизация». В это время резко снизилась нестабильность по всем фронтам: в росте ВВП, уровне безработицы и, главное, в инфляции. Отмечая это в 2004 году, председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке подчеркнул роль «более эффективной денежной политики», которая обеспечила устойчивый рост при низкой волатильности и низкой инфляции (29). Тогдашний канцлер Великобритании Гордон Браун сделал вывод, что «в наших экономиках больше не будет ни бума, ни кризиса» (30).

А наиболее торжественно прозвучало заявление одного из «отцов» макроэкономики рациональных ожиданий Роберта Лукаса. В своей президентской речи на заседании Американской экономической ассоциации в 2003 году он заявил, что, по сути, «центральная проблема предотвращения депрессий решена для всех практических целей» (31).

Конечно, все это с треском рухнуло, когда в 2007–2008 годах волатильность вернулась с новой силой вместе с финансовым кризисом.

Но главный вопрос для нас – почему мы не заметили возвращение инфляции в начале 2020-х. Дело в том, что идеи 1970-х годов и построенные на их основе институты 1980-х, которые должны были нас от нее защищать, на самом деле сделали нас более уязвимыми к ее возвращению.

Таргетирование инфляции: плод новозеландцев

В 1980-е годы были разработаны две ключевые инновации в экономической политике: таргетирование инфляции и независимость центрального банка.

Таргетирование инфляции, о котором мы кратко упоминали ранее, означает установление конкретного целевого уровня инфляции, которого центральный банк должен добиваться с помощью своей политики. Например, если цель – 2%, а инфляция достигла 4%, можно ожидать, что банк ужесточит политику, чтобы снизить ее до целевого уровня.

Независимость центрального банка означает, что он действует автономно, не поддаваясь политическому давлению, особенно со стороны текущего правительства.

Хотя эти идеи выросли из теорий 1970-х годов, впервые на практике они были применены в Новой Зеландии в 1970–1980-х.

С 1970-х по 1990-е годы Новая Зеландия пережила несколько периодов двузначной инфляции. В 2001 году губернатор Резервного банка Новой Зеландии Дон Бреш выступил с речью, в которой рассказал о влиянии инфляции на разных людей (32). Он привел свой личный пример: в 1971 году Бреш купил дом за 43 тысячи долларов, заплатив небольшой взнос, а остальное взяв в кредит. Инфляция на тот момент составляла около 10%. Через пятнадцать лет, когда инфляция резко выросла, он фактически вернул банку намного меньше по реальной стоимости, чем взял. В то же время цены на недвижимость выросли в десять раз – и дом стал отличной защитой от инфляции. В итоге он оказался в выигрыше.

Бреш противопоставил свою историю истории своего дяди – фермера, который в том же 1971 году продал свой сад и вложил деньги в долгосрочные государственные облигации, рассчитывая на стабильный, пусть и скромный, доход на пенсии. Но пришла инфляция. Рост цен съел 90% его сбережений, и доход на пенсии практически исчез. Фермер остался ни с чем.

Бреш сделал вывод: «Я и люди моего типа сильно выиграли за счет моего дяди и таких, как он. И все это – из-за инфляции» (33).

После этого борьба с инфляцией стала главной задачей центрального банка. С года, предшествовавшего его назначению в 1987-м, до окончания его срока в 2002 году инфляция в Новой Зеландии снизилась с 15 до 2%. Так история страны стала образцом для других государств.

Но что изменило ситуацию?

Согласно «официальной» версии, ключевым фактором стало таргетирование инфляции. Раньше центральные банки ориентировались на показатели, на которые они косвенно влияли, например, количество денег в обращении или объем кредитов. Хотя эти факторы и воздействовали на инфляцию, прямого контроля над ней банки, как считалось, не имели.

Таргетирование инфляции, по крайней мере в теории, это изменило (34). В 1989 году закон о Резервном банке официально закрепил таргетирование инфляции в Новой Зеландии. Главной целью денежно-кредитной политики стал контроль над уровнем цен.

Согласно новой стратегии, центральный банк и правительство должны были договариваться о конкретном целевом уровне инфляции, а вся монетарная политика должна была быть направлена только на достижение этой цели.

Но как можно было гарантировать, что цель будет достигнута?

Именно здесь, по крайней мере в теории, вступает в силу вторая ключевая реформа – независимость центрального банка.

Раньше было обычным делом, что министр финансов давал указания центральному банку по его приоритетам, включая борьбу с инфляцией (35). Но такие решения были не только политически мотивированы, но и напрямую влияли на распределение доходов в обществе.

Например, снижение инфляции, как гласит теория (и подтверждает практика), часто означало рост безработицы – классическое «компромиссное соотношение» по кривой Филлипса. Значит, вопрос о том, насколько сильно нужно снизить цены, был политическим и, по логике, должен был решаться избранным правительством, а не центральным банком.

Но после принятия закона