Сделка с собой - Лера Виннер
Когда он сядет…
Рука сама собой сжалась в кулак при мысли о том, какая манна небесная ждёт детектива, сумевшего раскрутить такое дело. На медали мне было плевать, но внеочередное звание и возможность перебраться в новый участок в районе получше заставляли сердце сжиматься так сладко.
Новый участок — новая жизнь.
Свобода ни на кого и ни на что не оглядываться.
Ради всего этого я бы согласилась переспать с самим Дьяволом, не говоря уже о его голубоглазом отродье по имени Дин Коул.
Реджинальд Гурвен, мой капитан и по совместительству давний и очень скверный любовник, позвонил мне в районе полудня. С тёплой, чуть снисходительной отеческой заботой он поинтересовался, не случилось ли чего-то из ряда вон выходящего, если я не вышла на работу, и сегодня мне захотелось послать его куда подальше сильнее, чем когда-либо.
Вместо этого пришлось заверить, что всё хорошо, я просто немного переутомилась и, кажется, подхватила простуду.
Момент исполнения желаний ещё не настал.
По-хорошему, Гурвен и правда почти годился мне в отцы.
Четырнадцать лет назад, когда детектив Патрик Спирс расстрелял десяток посетителей одного из городских баров, а потом пустил себе пулю под подбородок, Редж тоже был детективом.
Он стал одним из тех, кто позаботился о моей матери и когда она осталась одна, и когда её психика сломалась настолько, что из дома ей пришлось перебраться в специализированную клинику.
«Ты не можешь сутками напролёт находиться рядом с ней, Джули. Быть предоставленной самой себе опасно прежде всего для неё самой», — говорил он мне, когда я отказывалась отправлять её на лечение.
Время показало, что в этом Реджинальд был прав — ни неусыпный надзор, ни вышколенный и до отвращения профессиональный медицинский персонал не помешали ей в конце концов свести счёты с жизнью.
«Во искупление грехов Патрика», — так она объяснила свой поступок в предсмертной записке.
Незадолго до этого мне исполнилось восемнадцать, и то, что я испытала к ней в тот момент, стоило назвать благодарностью — ведь она отложила исполнение вынесенного самой себе приговора до тех пор, пока я не повзрослею, избавила меня от необходимости расти в приюте.
Решив поступать в полицейскую Академию, я не стала менять фамилию, зная, что меня, как и всех прочих потенциальных курсантов, неизбежно проверят и правда об отце неминуемо всплывёт, и не желая ставить в неловкое положение ни себя ни других.
«Ты делаешь большие успехи, Джулия. Но ты ведь понимаешь, что тебе никогда не дадут построить карьеру? Сколько бы времени ни прошло, о том, что сделал детектив Спирс, не забудут, и лучшее что тебя ждёт — это гнить в патрульных до пенсии», — инструктор по борьбе, мистер Арчер, стал первым, кто озвучил мне в лицо неприятную правду, о которой я и сама догадывалась.
К моменту моего выпуска Редж Гурвен только-только стал капитаном. Тогда он сделал всё мыслимое и немыслимое, чтобы я попала именно в его участок.
«Я позабочусь о тебе, Джули», — пообещал он.
Любой другой на его месте и правда держал бы меня в патрульных лет до сорока. Или до тех пор, пока я сама не написала бы рапорт.
Любой другой на его месте точно так же мог бы предложить мне сделку, — моё тело в обмен на карьерный рост.
В отличие от любого другого, он гарантированно держал своё слово.
Редж стал моим первым мужчиной, и тем капитаном на которого я, как и прочие копы в нашем участке, могла положиться.
Отработав на улице положенный любому новичку срок, я благополучно пошла на повышение и сменила синюю форму патрульного на куртку и значок на поясе.
Гурвен оказался очень плохим любовником. Будучи старше меня на двадцать два года, он всё ещё оставался достаточно молодым мужчиной.
Довольствуясь парой приятных встреч со мной в неделю, он слыл добрым, глубоко женатым христианином, воспитывал троих детей и даже думать не желал о том, чтобы решить в конце концов свои проблемы с потенцией.
О нашей связи никто не знал, — не желая рисковать прежде всего собственной репутацией, Реджинальд всеми правдами и неправдами скрывал молодую любовницу, доходя подчас до откровенно смехотворной паранойи, но меня эта осторожность целиком и полностью устраивала.
Ни дня ни претендовавших на то, чтобы увидеть его своим мужем, по началу я воспринимала его как наименьшее из зол, — к тому моменту, как мы оказались в постели, я и правда не встретила никого, кто вызвал бы во мне какое-то желание. Секс был просто аспектом жизни, а мысль о том, как это странно и даже гадко, — трахать дочь друга, которую он помнил ребёнком, — отходила на второй план. Стать детективом было не просто моей мечтой, это сделалось страстью. Если Редж Гурвен был единственной возможностью получить желаемое, я готова была испытывать к нему нечто, отдалённо, но напоминающее нежность.
Со временем он превратился в рутину, в такое же обязательное и регулярное дело, как посещение спортзала.
После того, как Реджу исполнилось сорок пять, характер у него начал портиться. Стоило мне попытаться отстраниться от него в этот период, я тут же получила непрозрачный намёк на то, что могу вылететь со службы так же легко, как на неё попала.
К тому моменту он уже обзавёлся достаточно прочными связями в департаменте и мог с уверенностью утверждать, что так в самом деле может случиться: годы упорной работы, раскрытые мною дела, отправленные за решётку благодаря мне подонки, — всё это не будет стоить ничего, если на противоположной чаше весов окажется моя фамилия. У любого копа найдётся черное пятно…
Сцепив зубы, я предпочла просто проглотить это, но к двадцати шести годам и сам Гурвен, и его закидоны мне окончательно осточертели. Даже секс с ним превратился в испытание, потому что принимать таблетки, и тем более показываться врачу он упорно не желал, как будто не замечая происходящего. Привести его в тонус было всё сложнее, а доставить удовольствие мне, как делал это в начале наших отношений, он перестал даже пытаться.
Дин Коул должен был стать моим билетом на свободу.
Раскрутить такое громкое дело — разве мог выпасть шанс лучше?
Повышение, перевод…
Новый участок — новая жизнь.
Помимо удивительно высоких связей, у Коула было и достаточно врагов. К тридцати четырем годам занять то положение, которого добился он, удавалось далеко не каждому, и избавиться от него для многих было сладким сном. По нему был дан «зелёный свет», и я неслась вперёд в уверенности, что судья будет
