Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Глава 17

Кирилл

Я хожу по комнате, как тигр в клетке. Пять шагов вперед, разворот. Пять шагов назад. Пол поскрипывает под ногами, раздражает. Все раздражает.

В углу сидит Игорь. Он в трусах и носках, с чашкой растворимого кофе. Наблюдает за мной уже, наверное, минут десять. Я чувствую его взгляд, но делаю вид, что не замечаю.

Сам не знаю, чего жду… Что мама наконец-то поговорит со мной? Что поведение отца окажется глупым недоразумением?

— Ты, может, сядешь уже? — не выдерживает Игорь. — Голова кружится смотреть на тебя.

Я останавливаюсь, вдыхаю.

— Не могу. Меня это бесит.

— Кто это — «это»?

— Все бесит.

Я плюхаюсь на кровать, упираюсь локтями в колени и мну волосы. Телефон лежит рядом. Мама не выходит из головы.

— Слушай, ты же говорил, у тебя мама приболела? — осторожно спрашивает Игорь. — Ей уже легче?

Я пожимаю плечами.

— Писала вчера. Что голос совсем пропал. Может только переписываться. Хотя… Черт, это на нее не похоже. Она бы раньше со мной поговорила, даже если б шептать пришлось. Мне кажется, у нее что-то происходит. Что-то… нехорошее.

— А отец как? Что-то говорит по этому поводу.

— Он тоже странно себя ведет. Говорит, что устал от рутины. Представляешь? — я почти смеюсь, хотя ничего смешного. — Папа, который вечно был за стабильность, вдруг стал ныть о рутине.

— Все ясно, — говорит Игорь, отпивая кофе.

— Что ясно?

— У него баба. Другая.

Я выпрямляюсь. В голове — гул.

— Ты серьезно?

— Кирюх. Ты взрослый уже. Ну не будь наивным. Поведение твоего бати — классика. Усталость, отстраненность, философские разговоры про рутину. Он с кем-то мутит. Скорее всего, с той, которая помоложе и покруче по части… ну, ты понял.

— Нет! — выпаливаю и резко встаю. — Нет. Он бы не смог. Мама — его единственная женщина! Они ссорились, да. Но они — всегда были вместе. Он любил ее, всегда.

— Любил. А теперь — кто знает. Поверь, я такое уже видел. В своей семье. Прям калька.

Игорь поднимается, кладет чашку и подходит ко мне.

— Тебе пора вырасти, Кирилл. Не все отцы — герои. Некоторые просто… мужики. С тараканами. И с бабами на стороне.

Я отталкиваю его руку.

— Не лезь.

— Я не лезу. Я говорю, как есть.

— Ты ошибаешься, — шиплю и хватаю телефон.

— Собрался ему звонить? Ну-ну, — говорит Игорь и мотает головой.

— Я не буду ему звонить. Он все равно ничего не скажет. Он просто будет делать лицо кирпичом.

— И что, просто отсидишься, пока все не уляжется?

Я смотрю на экран. Переписка с мамой. Последнее сообщение — «прости, голос совсем сел». И все. Никакого общения по душам. Ни «как ты», ни «как учеба».

— Нет. Я не буду отсиживаться. Я поеду домой.

Игорь хмыкает.

— Уверен?

— Абсолютно. Я должен увидеть все сам. Мне нужно знать.

Я открываю приложение. Начинаю искать билеты. Сердце бьется быстрее, чем должно.

— Можешь не отпрашиваться у куратора, — говорит Игорь. — Если что, я прикрою.

Я киваю.

Внутри все дрожит. Не от страха — от нехорошего предчувствия. Потому что где-то в глубине я уже понимаю: все изменилось. И мне придется быть сильнее, чем я думал.

Глава 18

Оля

Бутик роскошный. Мраморный пол, потолки с лепниной, зеркала от стены до стены. Все тут пахнет деньгами.

Я захожу, как королева. В обтягивающем платье, на каблуках, с сумочкой от известного бренда, которую мне недавно подарил Виктор — просто так, без повода. Внутри сумочки лежит его золотая карточка. Мелочь, а приятно.

С порога на меня бросаются трое консультанток — сразу видно, что натасканы на запах премиального клиента.

— Добрый день! Ищете свадебное платье?!

— Да, — киваю я. — Мне нужно лучшее. Самое лучшее. Цена значения не имеет.

Глаза у девчонок расширяются, улыбки становятся еще слаще, движения — быстрее. Меня сразу ведут в просторную примерочную. Я раздеваюсь. И уже через несколько секунд мне начинают приносить платья — одно лучше другого. Атлас, шелк, вышивка, жемчуг, стразы, ручная работа, дизайнерские модели из Италии и Франции.

— Это модель «Маркиза» — эксклюзив, шита вручную, только три таких платья в стране, — щебечет одна из них, пока я примеряю.

Я выхожу из кабинки. Они ахают.

— Вам безумно идет. А какая фигура! А спина!

Я разворачиваюсь перед зеркалом. Платье действительно шикарное. Оно обнимает меня, подчеркивает талию, линию груди. Я улыбаюсь себе. Вижу женщину, которая знала, чего хочет — и получила.

— Мой жених купит любое. И кольцо с огромным бриллиантом. И отвезет в Испанию на месяц. Может, даже на два, — говорю я, поигрывая прядью волос.

— Повезло вам, — вздыхает консультантка, такая молоденькая, с веснушками и наивным взглядом. — А где же найти такого заботливого мужчину?

Я только собираюсь ответить, но у нее звонит телефон. Она, смущенно улыбаясь, отходит в сторону.

— Привет… ну не знаю… сегодня я с работы не раньше девяти… хочешь сходить с Аней вдвоем? Ну… если она не против пойти без меня, то хорошо, — говорит девушка, а потом отключается и возвращается ко мне. — Так где же таких берут?.. А то мой даже цветочка просто так не подарит. Одни кредиты и отговорки.

Я чуть прищуриваюсь.

— Таких не берут. Таких — отбивают, — произношу с улыбкой. — У наивных дурочек… у своих глупых подружек, которые думают, что мужики ценят борщ и терпение... Главное — правильно подсиживать. Долго. А потом — подсечь вовремя.

Консультантка замирает. На несколько секунд. Потом она бледнеет, как простыня. Глаза расширяются.

— Простите, я… мне надо перезвонить, — шепчет она.

Я киваю. А потом говорю ей вслед.

— Хорошо. Не переживай. Все равно твой парень — нищеброд. Так что невелика потеря, если его уведет… твоя Аня.

Девушка смотрит на меня с ужасом и скрывается в подсобке. Остальные консультантки еле заметно переглядываются, но боятся что-то возразить.

А я снова подхожу к зеркалу. Провожу ладонью по бедру.

— Это платье, пожалуй, мое, — говорю я, чуть подмигивая отражению.

Виктору понравится. Особенно когда я надену его без белья.

Глава 19

Виктор

Звоню ей третий раз — тишина. Только короткие гудки и раздражающий голос автоответчика: «Абонент сейчас не может ответить…»

— Да чтоб тебя, Оля, — цежу я сквозь зубы и бросаю телефон на пассажирское сиденье.

Вечер. Машины гудят, фары слепят глаза, но я уже не реагирую. Еду домой. Один. Раздражение — как зуд под кожей. Началось еще утром, когда Оля надулась и ушла без поцелуя. Потом весь