Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест
Я только выдыхаю.
— Зачем?
Марина подкатывает к столу на кресле, облокачивается на него и смотрит мне в глаза.
— Ты же не хочешь, чтобы он подумал, что сделал правильный выбор?
Я молчу. Просто пожимаю плечами.
— Не знаю. Наверное, я хочу просто все это пережить. Пережить и забыть.
— Мия, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты думаешь о том, что внешность — не главное. Что ты была хорошей женой. Что отдала ему лучшие годы. Что любила. Что заботилась. Что вкладывалась.
Я медленно киваю.
— А еще ты думаешь, что важнее, кто ты внутри. Что ты добрая, верная, справедливая. И все это правда. Только есть один нюанс.
Марина встает. Подходит ко мне. Берет за плечи.
— Ты еще и красивая. Просто… забыла об этом.
Я криво усмехаюсь.
— Какая там красота…
— А вот не смей так, — перебивает она. — Ты очень красивая. И у тебя очень даже классная фигура. Просто ты давно не преподносила себя правильно. Знаешь, даже самой вкусной конфетке нужна красивая обертка. Чтобы ее захотелось попробовать.
Я хмурюсь.
— А я не хочу, чтобы меня пробовали.
Марина смеется.
— И правильно. Сейчас тебе это ни к чему. Но другие должны хотеть. Чтобы ты сама это видела. Чтобы ты знала, что можешь, если захочешь. А Виктор… Виктор должен кусать локти.
— Думаешь, он может пожалеть? — спрашиваю.
— Это уже не важно. Важно, чтобы он увидел, кого потерял. И понял: назад пути нет. Что Мия больше не та, которой была.
Марина хватает телефон, начинает строчить сообщение. Я молча смотрю, как ее пальцы стремительно скользят по экрану.
— Мой мастер может начать в семь, — говорит она, не поднимая головы. — Сделает тебе укладку, легкий макияж — ничего вульгарного, но ты сама себя не узнаешь. А потом мы заедем в торговый центр. Я уже вижу тебя в чем-то приталенном. Серое, возможно, или сливовое. Без бабушкиных шарфов и мешковатых кардиганов. Никакой печали. Только сила.
— Я не уверена, что готова, — выдыхаю.
— А не надо быть готовой. Надо просто начать. Дать себе шанс. Показать этому… — она сдерживается, — …Виктору, что ты — не дефектная, а та самая. И всегда ей была. Просто он был слеп.
Я прикрываю глаза. Мне хочется плакать, но я не плачу. Во мне медленно просыпается что-то, чему раньше я не давала вырасти.
— Хорошо, — говорю я. — Покажи мне, какой может быть обертка у этой конфетки.
Марина хлопает в ладоши.
— Вот и умница. Только не забудь. Мы не для него стараемся. Для тебя.
Глава 22
Шея ноет так, как будто меня ночью кто-то душил. Просыпаюсь с матом.
— Чертова диванная жизнь…
Шевелюсь. Позвоночник щелкает, как старая рама. Подушка, конечно, осталась в спальне. Там, куда меня не пустили… Где сейчас раскинулась «принцесса», спекулирующая своей правотой.
Сквозь щель в шторе пробивается тонкая полоска утреннего света. Я тянусь к телефону. 5:47. Даже шести нет. Отлично. Спасибо, Оля.
Сажусь. Плечо тянет. Поясница болит. Под ногами холодный паркет. Я уже мысленно проклинаю все эти «женские штучки» и весь этот «романтический этап». Если у нас будет такой медовый месяц, то, может, лучше и не жениться?..
Тащусь в душ. Вода согревает, но не спасает. Ни тело, ни голову не отпускает. Чувство я себя так, будто живу в чужом доме. Меня больше нет в спальне. И даже на кухне больше нет нормальной еды.
Кофе. Только он меня сейчас спасет.
Кофеварка фыркает, булькает, как старый дед. Наконец, капает. Первые капли надежды. Я делаю глоток. Почти хорошо. Почти.
Из спальни выходит Оля. Волосы спутаны, глаза опухшие. Идет, как будто ей должны премию вручить за ночные страдания.
— Запах кофе разбудил, — бурчит. — А я еще не выспалась.
Я фыркаю.
— Ты не одна такая.
— Не будь таким противным, — отвечает она, зевая. — Ты заслужил. Не надо было устраивать сцену, как будто мы десять лет вместе. Ты не мой муж. Пока что.
Я смотрю на нее. Долго. Слишком долго.
— Знаешь, я уже не уверен, хочу ли жениться на тебе, — сам не понимаю, зачем говорю это.
Оля вскидывает голову, как от пощечины.
Глаза прищурены, губы сжаты. А потом она резко разворачивается и уходит.
Дверь спальни захлопывается с таким звуком, будто поставлена финальная точка.
Я остаюсь на кухне. Один. С кружкой в руке.
Вдох. Выдох.
— Молодец, Виктор. Вот и поговорили.
Злость клокочет внутри и не находит выхода. Мне нужно… нужно что-то, чтобы спустить пар… Но сегодня утром можно забыть и про секс, и про ласку, и даже про нормальный разговор. А я, между прочим, собирался сделать ей предложение завтра…
Подумываю пойти в туалет — снять напряжение. Унижение ли это? Да. Но все лучше, чем трястись весь день, как припадочный.
Но в этот момент звонит телефон.
— Да, — рычу в трубку.
— Виктор Андреевич, доброе утро, — это Лариса, моя секретарша. — Извините что так рано. Только что звонили клиенты и переносли встречу на час дня.
— Что?! — зверею. — На три час раньше?!
— Да. На три часа раньше. Они сказали, что если не получится — перенесут на следующую неделю.
— Да какого… — я сдерживаюсь. — Ладно. Принято. Я приеду.
Кладу трубку
Проклятье! Если Мия будет копаться, я опоздаю! Не хватало еще на работе подставиться.
Я даже хочу написать ей, что все отменяется. Плевать на ее тряпки. Но потом представляю: она появится в другой день, когда будет Оля, или еще хуже — без предупреждения. Нет уж.
Открываю сообщения. Пишу.
Будь у меня ровно в 12:00. Ни минутой позже. На сборы выделю максимум двадцать минут. Все, что не заберешь — выброшу.
Отправляю и вздыхаю.
Так. Отставить эмоции. Сейчас главное — работа. А все остальное пусть пока подождет. Хотя бы до полудня.
Глава 23
Мия
Теплая вода льется на макушку. Мастер массирует кожу. Нежно. Медленно. Я закрываю глаза. Кажется, я начинаю таять.
— Вам удобно? — спрашивает девушка. Ее зовут Татьяна.
— Очень, — отвечаю чуть слышно. Потому что боюсь вспугнуть этот хрупкий покой, который, кажется, впервые за много дней опустился на меня.
После мытья — питательная маска. Пахнет она медом и кокосом. Мастер наносит маску аккуратно и неспеша, прядь за прядью. Я снова с закрытыми глазами и почти дремлю. Кто бы мог подумать, что простое мытье головы способно вернуть ощущение... себя?
А потом я слышу мягкий щелк-щелк-щелк. Это состригают кончики. За посеченными волосами словно опадают тяжелые дни.
