Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

— А как мне относиться?! После всего?!

Он тяжело дышит. Я слышу это. И чувствую, что ноги перестают держать. Нельзя. Нельзя терять сына. Да, я не был идеальным отцом, но я был его другом.

— Послушай, — выдыхаю. — Это, наверное, единственный случай в мире, когда сын отказывается от отца только потому, что тот решил… помочь себе сам.

— Что? — спрашивает Кирилл. — Ты о чем вообще?

— Я о том, — говорю, подбирая слова, — что мне стыдно. Правда. Я… сделал глупость. Решил удовлетвориться… с помощью видео. Ну… ты понимаешь.

— Нет. Не понимаю, — признается.

— Видео. Для взрослых, — мне не верится, что я говорю этот бред. Но выхода уже нет. — Я не горжусь этим. Я просто… в какой-то момент почувствовал, что между мной и мамой пропадает былая страсть. И вместо того, чтобы как нормальный человек, как мужчина, поговорить с ней, взять и… освежить отношения, я решил заняться глупостями. Это было некрасиво. Это низко. Я это понимаю.

Тишина. Кирилл явно не верит. Или не хочет верить.

— Я… я не понимаю, — медленно говорит он. — При чем здесь видео?.. Я слышал голос. Живой голос. Женский. Я ведь все слышал. Или ты думаешь, что я идиот?

Сердце бухает в груди.

— Ты прав, Кирюша, — говорю, делая вдох. — Это был женский голос. Но голос из видео. Ты просто все не так понял.

Кирилл издает странные звуки. Я не напираю — пусть придет в себя.

— Значит, ты хочешь сказать, — наконец-то медленно произносит, — что это все… было не взаправду?

— Да, — твердо отвечаю. — Просто видео. Ничего больше.

Молчание. Давящее. Я чувствую, что сейчас или Кирилл окончательно вычеркнет меня из жизни, или все же поверет во вранье. Понимаю, что нужно его подтолкнуть в правильном направлении.

— Кирилл, — добавляю. — Мне действительно жаль. И я извиняюсь. Я не должен был вести себя, как… как подросток в пубертате. Это унизительно для меня, я это понимаю.

Кирилл долго молчит. Я представляю, как он сжимает кулаки. Как его лицо перекошено разочарованием.

— Ты мне сейчас правду говоришь?.. — наконец спрашивает.

— Абсолютную. Никаких посторонних женщин. Только эта глупость. Подлая. В момент слабости. Мне очень неприятно, что это вообще всплыло. Это… низко. Я понимаю. Пока твоя мама на работе, я занимаюсь какой-то ерундой, а ведь мог приготовить для нее нечто романтическое.

Сын выдыхает в трубку.

— Ладно, — говорит. — Тогда тебе мой совет: уделяй больше внимания маме. Пригласи ее куда-нибудь… На отдых. В театр. На выставку. Не знаю! Просто… займись делом, а не этим.

— Да, ты прав. Обещаю исправиться, — говорю я.

— Хорошо, — отвечает. — Надеюсь, ты усвоил урок.

Кирилл не прощается. Просто отключается.

А я стою и сжимаю телефон. Пот на висках. И такое чувство, будто только что прошел по краю. Но пока что я удержался.

Глава 16

Мия

Я просыпаюсь не потому, что хочу. Просто уже невозможно лежать. Спина ломит от дивана, на котором даже кошка не выспалась бы. Внутри меня пустота. Та самая. Она глухая и горькая. Я долго смотрю в потолок, пока не понимаю, что нужно встать. Просто встать. Шагнуть в новый день. В это чужое, тяжелое утро.

Марина суетиться на кухне. Она молча кивает, как будто боится сказать что-то не то. Я отвечаю ей тем же. Не хочу говорить. Сегодня я вообще не хочу ни говорить, ни быть.

Но быть приходится.

Сегодня на улице холодно, поэтому я надеваю пальто, которое нашла на вешалке. Оно старое, чужое, мятое, но хоть что-то. Сумка через плечо. Иду в супермаркет. Впервые за последние дни. Холодно. Такое ощущение, что воздух колет кожу. Я вхожу в магазин и хватаю корзинку. Все это механически. Я даже не понимаю, как пришла в супермаркет возле своего старого дома. А ведь идти почти шесть километров…

Я не знаю, чего хочу. Просто двигаюсь. Как тень.

И тут я… вижу их.

Они у отдела с винами. Он в светлом пальто, широко улыбается. Она... в его куртке. Ох... Волосы рассыпаны по плечам, она смотрит на него так, будто он — бог. В ее руках корзинка. В ней клубника, бутылкой вина и сливки. Я замираю.

— О, смотри, кого принесло! — весело говорит Оля, замечая меня.

Я не отвечаю.

Виктор поворачивается ко мне. Его лицо словно застывает на мгновение.

— Мия?.. Ты как?.. Жива? — голос его ядовито-снисходителен. — Надеюсь, ты не постоянно убиваешься?.. А то выглядишь, как ходячий труп.

Я молчу. Но я сейчас готова убивать.

Делаю шаг вперед.

— Рада, что вы нашли друг друга, — произношу тихо, но ровно. — Надеюсь, Виктор, теперь ты узнал, что значит — быть куском мяса.

Оля хохочет.

Виктор смотрит на меня как на врага.

Я отворачиваюсь и ухожу. Сердце гремит, но особого волнения нет. По крайней мере я не дрожу. Я наконец чувствую в себе какую-то силу.

Марина открывает дверь сразу же после того, как я стучу. Словно поджидала у двери.

— Ты как? — спрашивает.

— Нормально, — отвечаю.

Раздеваюсь медленно. Снимаю пальто, ставлю сумку на тумбу. Прохожу на кухню. Сажусь.

— Я не буду больше плакать, — говорю.

Марина смотрит на меня. Внимательно. Как будто сканирует. И… кажется, она мне верит.

— Ну наконец-то, — говорит и улыбается. — А то я уже хотела сдать тебя в психушку. Ведь только сумасшедшая может убиваться по такому козлу.

Я улыбаюсь. Марина умеет поддержать. Хах.

Потом встаю. Подхожу к Марине.

— Можешь одолжить мне свой ноутбук, пожалуйста. Я должна кое-что записать.

Через десять минут я уже за столом в «своей» комнате. Старый ноутбук гудит, как трактор. Но я не обращаю внимания. Создаю новый документ.

Верхняя строка:

«План восстановления. Версия 1.0»

И дальше:

Привести себя в порядок. Внешне. Внутренне. Полная перезагрузка.

Найти дополнительный источник дохода.

Повысить квалификацию. Пройти курсы.

Здоровье. Спорт. Массаж. Все, что откладывала.

Подумать, где жить. Варианты: комната/квартира.

А в конце, отдельным абзацем, жирным:

6. Месть. Не грязная. Блестящая. Такая, чтобы они сами захотели исчезнуть из этого города.

Читаю написанное и понимаю, что я уже не сломленная жена, который была несколько часов назад. Я — сильная женщина, которую выковали из боли.

Подхожу к зеркалу. Волосы растрепаны. Лицо бледное. Но глаза… Глаза другие. Живые.

— Ты думал, я слабая? — шепчу своему отражению. — Ты думал, ты меня сломал?

Я выпрямляюсь.

— Нет, Виктор. Своим поступком ты разбудил зверя.

Я выдыхаю и улыбаюсь впервые