Форвард - Айли Фриман

псих загубил жизнь моей прекрасной Виктории, лишил ее мечты, лишил всех красок жизни, мне хотелось собственными руками его задушить. При мысли об этом внутри вскипел такой лютый гнев, что даже Вика почувствовала напряжение. Она осторожно коснулась моей руки и провела пальцами по моим сжатым кулакам, заставляя меня расслабиться.

– Некоторым фанатам не нравилось, что я пряталась за маской. Им хотелось увидеть мое лицо, – сказала она. – Я скрывала личность, и вот чем это обернулось. Он попросил у меня автограф. А потом просто взял и плеснул мне что-то в лицо. Мне казалось, что я не вынесу эту боль. Я сразу поняла, что случилось что-то страшное, в отличие от тех, кто был рядом. Я помню, как сама сорвала дурацкую маску с лица, пока мои глаза просто горели. Я потеряла координацию, начала кричать, но в шуме и хаосе никто не понимал, насколько мне плохо. Фанаты пытались схватить меня, их руки были повсюду. Я слышала их радостные крики, смешанные с моими воплями ужаса. Потом я почувствовала, как рядом со мной оказался Тим. Он поднял и унес меня, и только потом, за кулисами, до всех наконец дошло, что случилось. Я промыла глаза водой, но было уже поздно, слишком много времени прошло, и кислота разрушила мое зрение.

Я слушал Викин рассказ, и все внутри разрывалось от боли, которую просто невозможно описать словами, она выворачивала наизнанку, оставляя после себя лишь пустоту и отчаяние.

Вика тяжело вздохнула, а затем вдруг поднялась, выставив перед собой руки и словно держась за воздух.

Она могла бы держаться за меня. Я тоже встал в попытке помочь ей.

– Отойди, Артем, – раздался ее жесткий голос. – Я знаю дорогу до своей комнаты.

Я молча отступил, наблюдая, как Вика неуверенно шагает, держась за стену. На это невозможно было смотреть. Видеть это. Видеть.

А она, черт возьми, не видит!

Мне так хотелось сжать ее в объятиях, зацеловать до умопомрачения и сказать, как сильно я ее люблю и что она всегда может положиться на меня. Что бы ни случилось.

Я так ее любил.

Я позволил ей добраться до комнаты, наблюдая издалека.

Убедившись, что Вика благополучно добралась, я тоже ушел в спальню, в которой мне предстояло жить эти месяцы.

Глава 32

Вика

Утром явилась новая медсестра. Артем нас познакомил, и я старалась держаться с ней максимально вежливо. Мне не нужны были ее услуги. Достаточно было того, чтобы она сделала укол в рамках лечебного курса и сразу после этого свалила. Каждый раз, когда папа пытался приставить ко мне сиделку для постоянного сопровождения, я чувствовала себя еще более ущербной.

Я могла сама умыться, принять душ, сама одеться и причесаться. А потом просто завалиться на кровать и бессмысленно лежать, сходя с ума в кромешной тьме. Мне не нужен был никто.

Присутствие в доме Артема Королева вообще выводило меня из себя. Я уже с утра позвонила папе и отругала за это решение, и вынудила его отказаться от услуг сиделки. Одного Артема и приходящей каждое утро домработницы мне вполне хватит.

Еще папа заявил, что и я должна присматривать за Артемом. Оказывается, согласно его плану, мы должны стать няньками друг для друга! Это он так пытался вывести меня из депрессии, что ли?! Артему точно не нужна была никакая нянька, тем более слепая.

Королев получил травму во время важного международного турнира, и это было очень досадно, не спорю. Он за короткий промежуток времени стал лучшим бомбардиром за всю историю нашего футбольного клуба. Наверное, ему тоже было непросто, пока его товарищи по команде находились в самом эпицентре футбольных страстей.

Артем

Утром, едва пришла домработница, которой оказалась милая женщина по имени Алевтина Петровна, я отправился в медицинский центр на процедуры собственной реабилитации, которые мне нужно было посещать каждые три дня, если я хотел вновь вернуться в строй. Я не хотел оставлять Вику одну, поэтому попросил Алевтину Петровну приглядывать за ней.

Вернувшись, я тут же направился в комнату к Вике, отпустив домработницу и поблагодарив ее за то, что она смогла задержаться.

– Вика, можно войти? – Я осторожно приоткрыл дверь.

– Входи.

Она сидела в кресле с гитарой в руках. В комнате царил полумрак, потому что шторы были задернуты. Я подошел и распахнул их, впуская солнечный свет, который тут же захватил все пространство.

– В этом нет смысла, – раздался ее надтреснутый голос. – Открыты шторы или закрыты – вокруг меня всегда темнота.

– Смысл в том, чтобы ты почувствовала тепло солнечных лучей и света на коже, – возразил я. – И на душе тогда тоже станет светлей.

– Лучше заткнись, Королев, – холодно процедила она и принялась перебирать струны.

Сегодня на ней были светло-голубые льняные штаны и белая футболка. Как сообщила домработница, гардероб Вики был максимально упрощен, чтобы она могла самостоятельно собрать гармоничный комплект.

Я присел на край кровати, наблюдая, как девушка пытается что-то сыграть.

– Сочиняешь новую песню? – осторожно поинтересовался я.

– А на что похоже? – буркнула она.

– Именно на это.

– Ошибаешься.

– Споешь мне что-нибудь? Я бы очень хотел вновь услышать «Гореть и жить». Она чудесна.

– Это больше не моя песня. – Вика вздохнула.

– Почему это не твоя? – удивился я.

– Права на нее принадлежат лейблу и группе «Пламенный рассвет». Я больше не часть группы, и это уже не моя песня.

Я совсем забыл о заморочках с правами на музыкальные композиции. Если вспомнить, то у многих музыкантов за всю историю было много подобных проблем со звукозаписывающими корпорациями.

Эта песня – кусочек души Вики, ее личный гимн о вдохновении и мотивации. Я не мог представить, что она потеряла эту песню. Нет, только не ее.

«Гореть и жить» так нужна была ей сейчас.

– Пожалуйста, спой мне ее, – снова попросил я. – Это все еще твоя песня, несмотря ни на что.

– Я не хочу. – Лицо Вики потемнело, а губы скривились, словно сдерживаясь от всхлипа.

– А что значит «я больше не часть группы»? – До меня только сейчас дошли эти слова.

– Это и значит. Я больше не с ними.

Что?!

– Но ты же не разучилась петь. Как только тебе станет немного легче, ты сможешь так же выступать на сцене. Для этого нужен только голос.

Пальцы, перебирающие струны, замерли. Она подняла голову, глядя куда-то сквозь меня.

– Нет, не могу.

– Ты потеряла зрение, но не голос. Он по-прежнему с тобой. Весь твой талант.

– Нет, я потеряла все! Мою песню скоро будет петь другая девушка! У группы