Форвард - Айли Фриман

Гитара была для меня словно вызов, который я должна была принять. Но чем больше я старалась, тем сильнее разочаровывалась в себе.

Я снова коснулась струн и более осторожно и внимательно сыграла начальные аккорды. А потом снова сбилась.

В следующий миг раздался осторожный стук в дверь.

– Вика, ты спустишься или тебе принести ужин сюда?

– Я не хочу, сказала же.

– Вика, там такая аппетитная запеканка.

– Артем! Не веди себя словно мамочка, тебе это не идет!

Бросив эти ядовитые слова, я осознала их смысл, и сердце болезненно сжалось. Мамочка… мне вспомнились наши теплые семейные ужины и объятия мамы, которая ушла из моей жизни два года назад. Я так по ней скучала. Так скучала… Слезы вновь брызнули из глаз, когда я вспомнила, как мне ее не хватает.

Я отбросила гитару, и она с глухим звуком стукнулась об пол. Сжавшись в кресле, я подобрала к себе ноги и уткнулась в колени лицом, не в силах успокоиться. Не хотелось плакать в присутствии Артема, но он уже увидел меня слабой и беспомощной.

Я почувствовала, как теплые руки обхватили меня, как ко мне прижалось его тело. Кажется, он присел на подлокотник кресла, чтобы обнять меня. Я почувствовала, как его губы коснулись моего виска.

Он не отпускал меня в течение нескольких долгих минут, пока мои рыдания постепенно не затихли.

Артем

Если бы можно было забрать боль чужого человека себе, я бы непременно это сделал. Ведь нет ничего хуже, чем видеть, как любимый человек страдает, и быть не в силах помочь.

Я заглянул в ее раскрасневшиеся от слез глаза. При ближайшем рассмотрении я заметил, что роговица покрыта мелкими рубцами, а радужка стала мутно-серой.

Как были прекрасны это голубые глаза, а какими они стали такими пустыми. Моя душа в этот момент просто разлетелась на миллион осколков. Я сжал зубы, чтобы у меня не вырвался болезненный выдох.

– Королев, мне не нужна твоя жалость! – Ее руки резко оттолкнули меня. – Уходи! Не трогай меня!

– Я буду внизу. Если что-то понадобится, просто позови меня.

– Королев, мне ничего не нужно! Ты мне не нужен! Я не знаю, что за дичь пришла папе в голову и зачем он тебя сюда притащил! Это большая ошибка и настоящая глупость.

– Он переживает за тебя, – возразил я.

– Я справлюсь со всем сама! Ты мне не нянька! Я хочу, чтобы ты ушел из этого дома и вернулся в общежитие! Вот зачем ты мне здесь?! Тебе самому нужно лечить ногу! Убирайся прочь! Сейчас же!

Возможно, и правда стоило оставить ее одну, поэтому я вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.

* * *

Я не спал, когда услышал внезапный грохот. Он донесся со стороны кухни. Я спустился по лестнице и, войдя в кухню, увидел Вику возле холодильника. Она стояла, держась одной рукой за открытую дверцу, а другая зависла в воздухе. Судя по разбившемуся стеклу и жиже густого варенья на кафельной плитке, она только что уронила банку.

– Я что-то разбила, – пробормотала она смущенно.

– Да. – Я приблизился к ней и, мягко обхватив за плечи, отвел в сторону стола. – Ничего страшного, я сейчас все уберу. Это просто варенье.

– Такое уже не в первый раз. – В ее голосе звучала боль.

– Ты не виновата, – отозвался я. – Садись, я сейчас подогрею тебе ужин. Ты ведь уже проголодалась?

– Да, – выдавила она.

Я поставил ее порцию разогреваться, а затем быстро собрал осколки и помыл пол. Все это время мы молчали. Я наблюдал за Викой, она сидела неподвижно, уставившись в одну точку. В ней совсем не было жизни. Она угасла. Как же больно было это видеть.

Я поставил перед ней тарелку с аппетитной порцией запеканки и положил рядом вилку.

– Курица с картофелем и овощами, – счел нужным сообщить я, поняв, что она не видит содержимое тарелки. – Вилка лежит справа. Стакан персикового сока стоит слева чуть выше тарелки.

– Спасибо.

Вика осторожно нащупала вилку, а затем принялась неторопливо ковыряться в запеканке.

– Ты пялишься, – напряженно заявила она, откладывая вилку.

– Нет. – Я отвел глаза.

– Не ври, – раздался ее строгий голос. Затем она вновь взяла вилку и продолжила есть.

Я встал и налил себе стакан сока, стараясь действительно не пялиться на то, с какой неловкостью она ест. Вика осилила половину тарелки, а затем отодвинула ее.

– И что, ты теперь будешь жить в нашем доме? – спросила она, глядя перед собой в пустоту. – Папа совсем с ума сошел, что ли, если назначил тебя моей нянькой?! Я на такое не подписывалась.

– Он сказал, что ты отказываешься принимать помощь медперсонала, – сказал я с осторожностью. – Твой отец нашел новую медсестру, она приедет с утра, и ты сможешь с ней познакомиться.

– Королев, я чувствую, как ты на меня смотришь. Пожалуйста, перестань это делать. Я не могу… я так не могу. – Ее плечи задрожали. Она закрыла лицо руками и уткнулась в стол. – Ты смотришь на меня и жалеешь. Ты делаешь только хуже. Так что перестань!

– Вика. – Я отодвинул стул и сел рядом с ней. – Я знаю, что тебе тяжело. Но не отказывайся от моей помощи, пожалуйста. Она от чистого сердца. Я буду рядом с тобой. Я не позволю тебе сойти с ума.

– Ты видел мои глаза? – тихо спросила она.

– Да.

– А я нет. Но знаю, что они ужасны. Я стала ужасной.

Я проглотил комок в горле.

– Ты по-прежнему прекрасна. Технологии в медицине дошли до высокого уровня, тебе нужно верить, что все поправимо.

– Они сказали, что ничего сделать нельзя.

– Кто «они»? Какая-то горстка врачей? Это еще не значит, что тебе вынесен приговор. Не думай об этом сейчас, а найди в себе силы пройти испытание, не потеряв себя.

– Я уже потеряла себя, разве ты не видишь? – Она горько усмехнулась, по-прежнему не поднимая голову. – Не видишь, – повторила Вика. – Я теперь иначе отношусь к этому слову, но оно… оно так часто произносится, что не сразу успеваешь задуматься о его истинном значении.

– Расскажи мне, как это случилось, – тихо попросил я, касаясь ее руки.

Тренер, конечно, в общих чертах обрисовал произошедшее, но я должен был услышать это из уст Вики.

– Зачем, Королев?

– Чтобы я пошел и убил того, кто это сделал с тобой.

Я знал, что тот человек задержан и будет отбывать срок за свое преступление. Но только этого было мало. При мысли о том, что какой-то