Форвард - Айли Фриман

загубленная передача! – воскликнул комментатор, и я попытался представить, как именно это было. Я сидел на диване перед телевизором с повязкой на глазах. Мне очень хотелось видеть события, происходящие на поле, но сегодня я решил доказать Вике, что необязательно смотреть матч своими глазами, чтобы разобраться, что там происходит, что она может болеть за наших, несмотря ни на что.

– Сними уже эту дурацкую повязку, Королев. Не надо делать это ради меня. – Рука Вики вдруг коснулась моего лица, проверяя на месте ли повязка. – Ты можешь нормально смотреть игру. Не сходи с ума.

– Я и не схожу. Комментатор – четкий мужик. Да и все, что нам нужно знать, что счет 1:0 в пользу соперников. К сожалению.

– Я еще ни разу не включала игры с тех пор, как… как ослепла.

– Ты имела на это полное право, Вика. – Я повернулся в ее сторону, внезапно ощутив тепло ее тела. Кажется, мы оказались чуть ближе друг к другу, чем сидели до этого. – Но возвращайся в ряды болельщиц, ладно?

– Ведь это страшно? – тихо прошептала она.

– Что? – Я ощутил тяжелый ком в горле.

– Ты сейчас… тоже в темноте.

– Да. Это страшно.

– Я не хочу, чтобы ты смотрел игру в темноте. – В следующий момент я почувствовал, как ее руки обхватили мою голову и стащили повязку с лица. Свет хлынул на меня со всех сторон.

Я открыл глаза и увидел, что у Вики по щекам текут слезы. Она смотрела прямо на меня пустым потерянным взглядом. Я сжал губы, сдерживая тяжелый вздох, так и рвущийся из груди.

– Я хочу, чтобы ты сам комментировал игру. Уверена, ты сделаешь это лучше, – попросила Вика.

Она отвернулась куда-то в сторону экрана и слегка улыбнулась.

– Надеюсь, наши выиграют. Что там сейчас происходит?

– Вертинский весь чумазый. Похоже, ему здорово досталось или же он так проехался по газону. Сейчас он забрал мяч и бежит с ним.

– Защитник не успел ничего понять и – гол! – раздался пронзительный голос комментатора.

– Гол! – ликующе закричала Вика, и в следующую секунду я не заметил, как крепко обнял ее, радуясь вместе с ней.

– Егор забил гол! – вскричал я. Моя команда сравняла счет. – Да! Так их!

Обнаружив, что я до сих пор прижимаю Вику к себе, я неловко ее выпустил. Я был переполнен эмоциями – а теперь был переполнен ими еще больше, когда увидел, как взволнованно дышит Вика. Ее губы были приоткрыты, глаза закрыты, а ладони застыли на моей груди, прожигая кожу даже сквозь ткань футболки. Я мгновенно забыл про гол, чувствуя, как неистово сердце бьется в груди совсем по иной причине.

Ее губы так и манили. Я склонился ниже, не в силах себя контролировать. Еще ниже, еще ближе. Я уже дышал одним с воздухом ней, наши губы почти соприкоснулись. Этот тот самый момент, когда я мог бы просто взять и поцеловать ее.

– Это был красивый гол, да? – вдруг прозвучал ее голос, и руки исчезли с моей груди.

– Да. – Я выпрямился, приходя в себя. – Егор сделал маневр, обхитрил защитников, и мяч пролетел над головой вратаря точно в цель.

– Это мог быть твой гол, – сказала Вика, отстраняясь от меня еще дальше. – Ты должен быть сейчас там, а не здесь.

– Я верю в то, что испытания даны человеку не просто так. Значит, они для чего-то ему в жизни нужны.

– А я в это не верю, – с горечью возразила Вика.

– Я думаю, что испытания помогают расти и развиваться, стать сильнее. А еще ценить то, что у нас есть. Мы учимся быть благодарными за то, что имеем, и не принимать все как должное.

– Хочешь сказать, что я ослепла и должна быть благодарна судьбе или кому там, за то, что у меня появился какой-то там шанс развиваться? – Она нервно всплеснула руками, и я пожалел, что плохо сформулировал свою мысль.

– Нет, ты не должна быть благодарна за это, но должна научиться не сдаваться перед лицом препятствий и продолжать двигаться вперед, даже если путь кажется трудным.

– Мне не нужна вся эта банальная философия! – Она вскочила с дивана. – Не нужна, Артем! Я на протяжении двух месяцев слышала ее в реабилитационном центре от гребаного психолога, который пытался вправить мне мозги. Да, с моими мозгами теперь не все в порядке! Слышишь?! И не получилось у него их до конца вправить! У меня нет больше никаких красок в жизни!

Я вскочил вслед за ней, сотню тысяч раз жалея, что начал этот разговор. Но я действительно считал, что каждое испытание в нашей жизни имеет свою причину и смысл.

– Вика… – Я попытался поймать ее в объятия, чтобы обнять и успокоить. Но она разгадала мое намерение и выставила перед собой руки, избегая меня.

– Не трогай! Я надеялась, что мы с тобой нормально посмотрим игру, а ты взял и все испортил! – Пошатываясь, она сделала несколько шагов в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. – Засунь свою философию в задницу!

Она ударилась бедром о небольшой круглый столик, стоявший у подножия лестницы, а затем с раздражением схватилась за столешницу и толкнула его. Столик с грохотом опрокинулся. Хорошо, что на нем ничего не стояло.

Я вздохнул, наблюдая, как она поднимается по лестнице, сжав кулаки. Я и не думал, что будет легко.

Я опустился обратно на диван, без прежнего интереса уставившись в экран. Что сейчас происходило в душе Вики? Мне так хотелось подняться вслед за ней, но я знал, что надо дать ей время прийти в себя.

Через две минуты я услышал ее шаги, а затем что-то с грохотом упало на лестнице. Как выяснилось, Вика сбросила вниз по ступеням комбоусилитель от электрогитары. Он тяжело скатился, но, кажется, не пострадал. К счастью, сама электрогитара за ним не последовала. Когда Вика вновь исчезла в своей комнате (я услышал, как громко она захлопнула за собой дверь), я поднял несчастный комбик и аккуратно поставил в угол гостиной.

Недавно она сломала акустическую гитару. Об этом до сих пор было больно вспоминать. Не так давно Вика играла на этом замечательном инструменте на ночном стадионе. Перед моим мысленным взором возникла картина, как она перебирает струны и напевает свою песню «Гореть и жить».

Кстати, наши сегодня опять проиграли. Оставалось надеяться, что они каким-то чудом дотянут до плей-офф. Я верил в нашего нового вратаря – я верил в Матвея. Он сделает все, чтобы в следующей игре не пропустить мяч в свои ворота.