Форвард - Айли Фриман

– Без вас все было не так, Евгений Михайлович, – отозвался я, не до конца понимая, кому он дал обещание. – Команда вас любит, и ваше возвращение придало нам сил.

– Спасибо, но речь сейчас не о команде. Я… – Он снова умолк, с трудом подбирая слова.

А затем вдруг встал, выкатил свое кресло из-за стола и сел напротив меня. Он нервно потер лоб, и я заметил, как сжалась его челюсть.

– Артем, – наконец обратился он ко мне. – Я ищу человека, который сможет взять на себя ответственность за мою дочь.

– Вику? – пробормотал я, и это звучало так глупо, ведь я же знал, что у него нет других дочерей.

– Мне нужен кто-то, кто будет приглядывать за ней в мое отсутствие. Я нанимал уже людей, но никто не справляется. Никто. Она никого к себе не подпускает, и они… они просто увольняются.

Я не понимал, о чем сейчас говорил Евгений Михайлович. Ясно было только одно: речь шла о Вике, но зачем за ней нужно присматривать?

– Я готов заплатить, – продолжал тренер. – Пожалуйста, помоги мне, Артем. Ты единственный, на кого я могу рассчитывать. Вы с Викой довольно близко знакомы. Может быть, ты сможешь найти с ней общий язык.

– Простите, я не понимаю, что вы хотите сказать, – выдал я, совершенно растерявшись. Неужели он узнал про то дурацкое видео?

– А еще, ты ведь умеешь играть на гитаре? Может, ты даже сможешь ее немного расшевелить и взбодрить, – продолжал тренер говорить в каком-то лихорадочном состоянии. Я увидел, что его глаза увлажнились от слез. – Артем, я хочу попросить тебя срочно переехать в мой дом, жить в нем эти два месяца и просто быть другом для Виктории. С моей дочерью случилась страшная трагедия. Сейчас ей нужен кто-то… кто-то живой рядом. Я не могу оставить ее одну или на попечении совершенно чужих людей. А на тебя готов всецело положиться.

Меня окатило холодной водой. Я схватил тренера за дрожащие руки и, крепко сжав их, спросил:

– Что с ней?

Евгений Михайлович поднял на меня глаза, из которых уже неудержимо катились слезы.

– Она… она…

А дальше он произнес страшные слова, которые прозвучали как гром среди ясного неба, и мир вокруг меня в один миг разрушился, земля будто ушла из-под ног.

Сердце замерло, и волна ужаса накрыла меня с головой, словно цунами, сметая все на своем пути. Я не мог поверить своим ушам, не мог осознать произошедшее.

Не в силах вымолвить ни слова, я просто крепко обнял страдающего отца. Его тело дрожало, словно он только что выбрался из ледяной воды. Мне было даже страшно представить, что ему пришлось пережить.

Затем Евгений Михайлович рассказал мне, что сиделка, которую он планировал оставить со своей дочерью, только что позвонила и отказалась от работы, поэтому он решился попросить о помощи меня.

– Я согласен и готов ехать прямо сейчас, – тихо сказал я.

– Собери свои вещи сразу, – произнес тренер. – Через полчаса подъеду к общежитию и заберу тебя.

Я вышел из кабинета тренера в каком-то полуобморочном состоянии, отказываясь верить тому, что это могло произойти с Викой. Нет, только не с ней. Как она справилась с этим одна?

Глава 31

Вика

Я ненавидела этот мир каждый чертов день. Я ненавидела всех этих несчастных сиделок, которых то и дело нанимал отец. Он считал, что я ничего не могла сделать без посторонней помощи. Я не нуждалась в жалости и сочувствии. Мне хотелось быть сильной, независимой, но каждый раз, когда я пыталась встать на ноги, мир рушился. Я чувствовала себя слабой, беспомощной, и это злило меня еще больше.

Меня раздражали даже шторы, которые эти самые сиделки каждое утро открывали. Папа думал, что спасает меня, нанимая медсестер, но на самом деле он только делал хуже.

Я доводила их, чтобы они от меня отказывались. Сиделки были ни в чем не виноваты, но я все равно их всех ненавидела. Они то и дело пытались вколоть мне успокоительное, и моя ненависть ко всему окружающему только росла. Я устала плакать. Слезы стали моими единственными спутниками. Я рыдала ночами, когда оставалась одна, когда никто не мог меня услышать. Плакала по утрам, когда просыпалась.

Все мои мечты рухнули, а я осталась, окруженная обломками прежнего мира среди утраченных надежд. В затхлой комнате, наполненной запахом лекарств и отчаяния. Я чувствовала себя запертой в клетке, из которой не видела выхода. Моя жизнь превратилась в череду однообразных дней, наполненных болью, пустотой и бесконечной борьбой. Еще я ненавидела себя: вернее, ту, кем я стала.

Артем

– Прости, что обратился к тебе, – с отчаянием произнес Евгений Михайлович, когда мы притормозили возле его дома. – Но я уже не знаю, как с ней совладать, как достучаться. Возможно, у тебя это получится.

– Я позабочусь о ней.

– Я знаю и полностью тебе доверяю. Разрешаю делать все, что потребуется, чтобы Вика не угасла. У нее сильнейшая депрессия, нужно как-то ее оттуда вытаскивать.

– А что говорят врачи? – осторожно спросил я.

– Прогнозы неутешительные. Они рассматривают варианты, но ничего не обещают.

Мы вышли из машины, и с гулко бьющимся сердцем я последовал за тренером в дом. Внутри было тихо.

– Займешь свободную комнату наверху. Пойдем, провожу, оставишь вещи.

Тренер повел меня на второй этаж и в конце коридора показал небольшую комнату.

Я молча поставил сумку возле кровати, а потом Евгений Михайлович жестом пригласил меня следовать за ним.

Он нерешительно остановился напротив двери, за которой располагалась комната его дочери. Очевидно, она сейчас была там.

Евгений Михайлович мягко постучался, а затем чуть приоткрыл дверь и мягко обратился:

– Вика, к тебе гости.

– Я не хочу никого видеть, – раздался ее резкий возглас.

Вздохнув, тренер распахнул дверь и прошел в комнату, приглашая меня последовать за ним.

В спальне было темно. Плотные шторы были задернуты, не пропуская света. Темноту едва разбавлял мягкий свет, исходящий от прикроватной лампы.

Я заметил фигурку девушки в бледно-розовой пижаме и маске для сна, свернувшуюся калачиком на большой кровати и словно пытающуюся спрятаться от всего мира.

– Вика, я привел Артема Королева.

Мне показалось, что она вздрогнула, хотя в полумраке это было сложно понять.

– Я никого не хочу видеть, – глухим голосом повторила она. – Тем более Артема Королева. Ему здесь точно нечего делать!

Тренер повернулся ко мне и пожал плечами.

Я сделал несколько неуверенных шагов к кровати.

– Здравствуй, Вика, – тихо произнес