Нелюбимая. Второй не стану - Ванесса Рай
Вздрагиваю, как от пощёчины.
— Думаешь, я дура? Думаешь, я не поняла, что Соня — не дочь твоего погибшего друга! Её тебе твоя любовница родила! Я даже знаю, как её зовут… Полина. Полина Крылова… Я читала вашу переписку! Я всё знала! Но боялась сказать… Ты же меня бы выгнал на улицу без гроша.
Звучит жалко… Терпеть всё только потому, что тебя могут выгнать на улицу без денег.
Отец ошеломлённо замер. Бросив на него взгляд, замечаю, что он ещё сильнее побледнел.
— Заткнись! — прохрипел он. — Заткни свой рот!
— А я всё уже знаю, папа, — спокойно роняю я. — Мне уже всё равно… Она мне никто… Самое главное, что ты мой родной папа, а остальное неважно… Что ты дальше будешь с ней делать?
В эту минуту папа не смотрел на лживую жену. Он смотрел только на меня… Я его единственная точка опоры. Потом его взгляд неотвратимо, как лезвие гильотины, переместился на мою мачеху.
— Я так понимаю, твой киллер собрался меня на охоте грохнуть? Он уже ждёт меня, да? — жёсткий голос отца угрожающе звучит в этой некогда уютной комнате.
— Я ничего тебе не скажу, — упрямо трясёт она головой.
— Скажешь… У тебя выбора нет. Давай его контакты. Немедленно, — требует отец.
— Нет, — на физиономии мачехи вдруг появилось обиженное, страдальческое выражение. Она строила из себя жертву!
— Я тебе в последний раз говорю — давай контакты киллера. Думаешь, я в игры играю? — в голосе отца звучит угроза. — Ты же не зря боялась меня все эти годы… боялась того, кем я был. Если откажешься, эту информацию из тебя выбьют. Он говорит это без тени сомнений, без капли жалости.
В его словах только холодная, выверенная ярость мужчины, которого предали и приговорили к смерти.
— Мразь! — завизжала она. — Я знаю, что ты бывший бандит! Убийца, гад… Мразь! Ты не посмеешь мне угрожать! Думаешь, за меня некому заступиться?!
Она мечется взглядом по сторонам, ища спасения. Потом начинает кричать в сторону открытой двери: — Женя! Помоги мне! Женя!!! Отец зловеще усмехнулся.
— А твой любовничек, похоже, смылся, — произнёс он с ледяным презрением. — Ничего. Мы до него позже доберёмся.
Глава 10
Совсем недавно дом отца был наполнен смехом и звоном бокалов, а теперь в нём слышны истеричные всхлипывания и угрозы. Большая часть гостей разъехалась по домам. Остались только самые близкие…
Выхожу из спальни, оставляя отца наедине с лживой женой. Нужно подышать свежим воздухом, иначе я сойду с ума. На террасе тихо и спокойно.
Вдыхая влажный, пряный воздух, невольно любуюсь садом. Отец любит его… Ухаживает за каждым кустом, за каждым деревцем. Это успокаивает его и несёт покой. Пахнет чёрной смородиной, малиной, ещё не просохшей после дождя землёй… Пахнет радостью и жизнью. Это рай… А между тем в стенах этого чудесного дома воцарился ад.
Что будет с отцом? После такого предательства он вряд ли женится снова… От этих мыслей закружилась голова, и горло сжал знакомый спазм.
Пытаясь успокоиться, я закрываю глаза и… слышу рядом тяжёлые шаги. С недоумением смотрю, как из-за угла дома выходит… любовник мачехи. Он идёт нерешительно, крадучись, недобро глядя на меня.
— Ты что здесь делаешь? Я думала, ты сбежал, струсил, не стал помогать своей любовнице… Хотя так и есть — в доме тебя нет, значит, ты сбежал, — смотрю на бывшего жениха как на мерзкое насекомое. Он остановился, и его лицо, когда-то казавшееся мне таким безупречным, исказила гримаса злобы.
— Ну, ты и тварь, — прошипел он. — Ты еще и ерничаешь. Если бы не ты… Какого чёрта ты вообще попёрлась в мою квартиру и начала подслушивать… Записывать? Кто тебя туда звал?
В его глазах не осталось ни капли того света, той лёгкой насмешки, что когда-то заставляла моё сердце биться чаще. Теперь это были просто две чёрные дыры, пожирающие всё вокруг…
На секунду я даже застыла. Не от страха, а от омерзения… Он не думает о своей любовнице, хотя бы немного не переживает за её мужа, он не мучается чувством вины… Нет! Его волнует только собственная шкура.
— То есть ты считаешь, что я виновата? Надо было, молча уйти и позволить вам убить моего отца?! — взвизгиваю я.
— Не знаю… Но сейчас… Знаешь, что сейчас будет? — делает шаг в мою сторону. — Надя — твоя мать, между прочим, которая тебя воспитала, сядет в тюрьму. Твоя папаша-бандюган постарается. А я пойду, как сообщник… хрен знает на сколько. Я не хочу в тюрьму… У меня вся жизнь впереди, а тут такое.
— И ни слова про любовь… Как же так? Ты же своей ненаглядной дифирамбы пел, в любви признавался, а когда запахло жареным, то сразу в кусты, — выдохнула я, глядя на него как на паука, выползшего из тёмного угла. — Только шкурные интересы. Какой же ты мелкий… Ничтожный. Как я раньше этого не замечала? Я смерила его презрительным взглядом. — Ты же любишь Наденьку, иди к ней, помоги с разборкой, хоть честно по роже от моего отца получи… Заслужил! Или на это мужества не хватает?
В этот момент в его глазах появилась злоба. Та самая… Звериная. Его лицо перекосило от ярости. — Гнида! — зарычал он — Мне уже терять нечего! Это ты во всём виновата! Мелкая, ничтожная тварь… Ненавижу тебя! — крикнул он и ринулся ко мне.
Я не успела ничего сказать, не успела даже испугаться по-настоящему. Я увидела, как его пальцы сжали рукоять ножа, как мышцы на его предплечье напряглись для удара… Инстинктивно, спасаясь от удара, я отпрянула назад и вдруг увидела, как кто-то схватил любовника моей мачехи. Это был Глеб…
Послышались глухие удары, хриплый выдох, стон. Мерзавец, который только что пытался убить меня, грузно рухнул на землю, а нож отскочил в сторону. Всё произошло так быстро, что сознание отказывалось складывать картинку в целое.
Глеб, не говоря ни слова, с силой прижал брата к земле, вывернув ему руку за спину… Одним рывком сдёрнул с себя кожаный
