Нелюбимая. Второй не стану - Ванесса Рай

Ванесса Рай

Нелюбимая. Второй не стану

Глава 1

Слышится звон бокалов, радостный смех… Гости в предвкушении свадебного банкета возбужденно снуют туда-сюда. Я стою посреди этого радостного хаоса и ищу глазами жениха.

— Соня, в чем дело? — Анна Васильевна заботливо поправляет фату.

Все-таки повезло со свекровью — мать Жени женщина строгая, но добрая и справедливая…

— Ничего, — замечаю на белоснежном платье пятно от крови. Пятнышко едва заметное, но если приглядеться, его отчетливо видно. Случайно порезала палец, когда собиралась. — Вы Женю не видели?

— Он только что был здесь, — рассеянно пожала плечами свекровь. — Наверное, в туалет пошел или на крыльце курит. Сколько раз говорила ему, что надо бросать… У нас гостей не хватает. Церемония скоро, а Дегтярёвых еще нет. Они тебе не звонили, не говорили, что задержатся?

— Не звонили, — расстроено тру пятно на платье, но оно не только не уменьшается, а становится еще больше.

В душе скребется что-то гадкое, мерзкое, будто вот-вот должно произойти что-то нехорошее. Но, увидев, как лучшие друзья моей семьи заходят в зал регистрации, настроение начало расти. Елена и Захар Дегтярёвы — душа любого праздника, я знаю их с детства. Без них не проходит ни один семейный праздник, и я надеялась, что эта веселая супружеская пара будет и на моей свадьбе.

— О, Дегтярёвы! Явились, не запылились! — воскликнула Анна Васильевна, глядя в сторону входной двери.

Супружеская пара идёт по залу как по подиуму — важно и с достоинством. — Сонечка, поздравляю! Какая ты красивая, совсем взрослая стала. А где Надя? — Елена оглядывается по сторонам, ища глазами мою мать. — Звоню ей, звоню, а она трубку не берет. Вообще не дело… Единственная дочь замуж выходит, а мать где-то бродит.

— Сейчас придет, — роняю на ходу. — Тетя Лена, я в туалет быстро сбегаю, попытаюсь пятно смыть. Утром палец порезала, — с досадой показываю пальцем на следы крови.

От шампанского и странного предчувствия разболелась голова. Надо умыться, и всё пройдет… Осталось только найти туалет.

С беспокойством иду по ЗАГСу в поисках туалета и натыкаюсь на комнату в отделении. На ней нет таблички, и она слегка приоткрыта. Может, это и есть туалет, просто работники забыли на дверь табличку повесить?

Слегка дёргаю дверную ручку и, услышав знакомый голос, замираю на месте. — Ну, как тебе понравилось? — спрашивает мой… Женя. У него запыхавшийся, радостный голос, как будто он только что…

От одной мысли внутри всё холодеет. Да нет, этого не может быть!

— Ты же всё слышал… В сексе я не притворяюсь, ты же знаешь, — томно отвечает… моя мать.

Несколько секунд я прихожу в себя от услышанного. Это бред, сюр. Мой жених и моя мать — любовники?! Это какая-то ошибка. Хотя мама рано меня родила, тщательно следит за собой и сейчас выглядит как моя старшая сестра. А Женя старше меня на целых двенадцать лет…

Или может?

— Зачем ты мне пуговицу на блузке порвал? Как я теперь в таком виде… Запасной у меня нет, — спрашивает моя мать. Или та женщина, которая ею была.

Простить такое нельзя…

— Прости, не сдержался… Надо чаще встречаться, тогда не буду ничего рвать.

Чтобы не спугнуть мразей, стараюсь не двигаться. Здание старое… Один скрип, и они увидят меня, и я ничего не узнаю.

Да что я ещё хочу знать, черт возьми? Вдруг эту парочку связывает какая-то тайна? Она и есть истинная причина этой странной связи…

— Не получается чаще, милый, ты же знаешь моего мужа. Сам изменяет, а мне не даёт. Как собака на сене, — злобно усмехается она. — Подозревает, за каждым шагом следит. Слышится звук застегивающейся молнии… Одеваются. Надо уходить, иначе меня увидят. Виноватые глаза, оправдания, скандал — не хочу всего этого. Лучше молча уйти и вычеркнуть мерзавцев из своей жизни.

— Давно бы уже придумала способ развестись с ним, — слышится звук поцелуев, приглушенный женский смех.

Интересно, как долго продолжается их связь? Судя по их разговорам, довольно долго… И у этой женщины хватает совести после всего этого смотреть мне в глаза, советовать что-то, учить?

— Как? Он ревнивый, как черт, если я скажу, что хочу от него уйти, он убьет меня. И тебя, кстати, тоже…

— Ну да, из-за твоего Отелло мне пришлось на твоей дочке жениться… Тоже мне алиби. Ничего, поживу с ней пару месяцев и разведусь.

Я отшатнулась от двери, как будто она была раскалена до предела. Мой жених женится на мне из-за моей матери. Он никогда не любил меня… Ноги сами несут меня прочь от этого кошмара. Несут вперёд по скрипучему паркету, мимо счастливых, ничего не подозревающих лиц.

Глава 2

Я выскакиваю на улицу и бегу, не разбирая дороги. Слёзы застилают глаза. Спотыкаюсь о бордюр и падаю. Какой-то человек, проходящий мимо, помогает мне встать, отряхивает платье… Бегу дальше. Свежий воздух проясняет сознание, но не заглушает боль. Мне нужно убежать подальше от этих людей, спрятаться и навсегда забыть про это унижение…

Горько усмехаюсь, вспоминая, как я умилялась тёплым отношениям Жени с будущей тёщей. Я ещё шутила, мол, какая идиллия, в реальной жизни такого не бывает.

Сдираю с головы фату и кидаю в сторону. Платье цепляется за кусты, рвётся. Это уже не важно. Хочется снять его с себя и сжечь…

Вальс Мендельсона, который ещё совсем недавно радостно звучал в моей голове, превращается в зловещий вой. Эти звуки будто подталкивают меня к краю пропасти.

Резко выскакиваю на дорогу. Машины, прохожие, светофоры… Всё превращается в единую серую массу.

Чувствую удар. Резкий, оглушительный. В голове белая вспышка, и всё вокруг словно переворачивается… Над головой хмурое небо, в ушах — гул, перемешанный со встревоженными криками, в глазах — пляшущие тени. А в сердце — пустота. И это радует меня, ведь оно больше не болит…

******************

Взгляд падает на белые стены, в нос ударяет неприятный запах хлорки. В голове обрывочные картинки. Пытаюсь пошевелиться и чувствую острую боль. Левая нога словно чужая…

Скрипнула дверь, и в палату вошла медсестра. — Ну, наконец-то, пришла в себя. Благодари бога, что жива осталась. Только руку сломала, — подходит ближе. — Ничего страшного — до свадьбы заживёт. Пару месяцев и бегать будешь… К тебе посетители.

А через пару секунд в палату входит моя мать. Лицо обеспокоенное, глаза красные от слёз. Если бы я своими ушами не слышала