Форвард - Айли Фриман

– Вот именно. – Матвей продолжал недоумевать. – Тебе же это на руку, Королев. Такой шанс отомстить!

– Он мог отстранить тебя от игры, а ты нужен на поле.

– Ты непробиваемый, да?

– Ты о чем? – Я уже начинал сердиться. – Ну хочешь, я догоню его и приведу сюда? Чем ты недоволен, Матвей?

– Ты не выдал меня. – Он с какой-то смертельной усталостью опустился на пол и уселся по-турецки.

– Мы же обсудили, что играем в одной команде. И следующий матч уже не товарищеский. Завтра все будет зависеть только от того, будет наша цель общей или нет.

– Королев, ты сейчас просто добьешь меня. – С этими словами Матвей поставил локти в колени и уткнулся лицом в ладони.

– Удали видео, – еще раз попросил я. – Я не хочу разногласий во время игр.

Матвей молча полез в карман, достал телефон и принялся листать галерею. Затем повернул ко мне экран смартфона и показал, как отправил файл в корзину, после чего очистил ее.

– Ты сказал, что сохранил несколько копий.

– Нет, я просто тебя пугал. Все удалено, не переживай. Самому надоело, знаешь ли. Поиграл и хватит. Теперь я хочу играть в футбол, хочу побеждать. Давай просто вырвемся вперед в гребаной турнирной таблице среди клубов по региону для начала.

– Я рад, что мы поняли друг друга.

Гордеев поднял на меня растерянный взгляд. Сейчас он был совершенно не похож на привычного Матвея Гордеева, самоуверенного мажора, привыкшего получать все, чего пожелает. Он выглядел как призрак самого себя – полный раскаяния и какой-то глубокой, скрытой печали. Он казался потерянным и одиноким. Я понимал, что сейчас товарищ по команде нуждается в моей поддержке.

Я сел напротив него, повторив его позу, чтобы показать, что я рядом, что понимаю его. Мы смотрели друг на друга, и в этот момент между нами возникла какая-то невидимая связь, словно мы стали частью друг друга.

– Я хочу играть на позиции голкипера, – вдруг признался Матвей. – Я завидую Рыжему и хочу стоять на воротах вместо него.

Я молчал, чтобы он мог продолжить. Я догадывался, что за этим что-то последует.

– Но отец все решил за меня. По его мнению, играть на позиции форварда гораздо престижнее. Форвард всегда в центре внимания, он может стать решающим игроком в матче, забив гол, который принесет победу команде. Амплуа голкипера ценится мало.

– Но это неправда. Голкипер – последняя линия обороны, он может спасти игру, совершив важные сейвы. Ты же это сам понимаешь. Почему твой отец против того, чтобы ты стоял на воротах? Он вообще видел тебя в действии? Будучи вратарем нашей команды, ты бы принес больше пользы, чем Рыжий. Не в обиду ему, но у тебя безупречная координация.

– Отец сам в юности играл на позиции голкипера, – сообщил Матвей. – Именно поэтому не хочет, чтобы я повторил его судьбу. Но только он не учел того факта, что в технике игры я превзошел его. Он всегда был в тени, часто лажал, получал нагоняй от команды. В общем, ему не зашло. В итоге он все бросил, не стал дальше развиваться в футболе. И теперь считает, что раз он был неудачником, то и меня ждет та же судьба. Но зато, оставив футбол, он преуспел в бизнесе. Богатство привело его к власти. Он запустил свои щупальца в футбольные клубы. Он сделал так, чтобы меня брали только на позицию нападающего. Вот почему наш тренер никогда не ставит меня в ворота. Я был поражен, когда на тренировке он позволил мне встать туда, тогда я почувствовал себя таким свободным и… на своем месте.

– Но бомбардирские навыки у тебя тоже хороши.

– Не знаю, зачем я тебе все это рассказал. – Матвей вдруг фыркнул и отвернулся, нервно провел рукой по волосам. – Похоже, алкоголь развязал мне язык.

Он резко поднялся на ноги и прошелся по комнате. Я тоже встал.

– Не алкоголь, – возразил я. – Ты просто устал держать все в себе. Иногда стоит поделиться тем, что на душе, и сразу станет легче.

– Теперь ты знаешь мой секрет.

– Ты тоже знаешь мой.

Воцарилось долгое молчание.

– Тогда это значит, что мы можем доверять друг другу. – Я первым нарушил тишину и протянул Матвею руку.

Он посмотрел на мою протянутую ладонь, словно не решаясь ее принять. Затем улыбнулся и крепко пожал.

Исторический момент. Я до сих пор не верил, что нам с Матвеем Гордеевым наконец-то удалось найти общий язык.

– Доверять, – повторил он и снова вздохнул. – Ладно. Тогда я хочу сказать, что это был я. В тот раз.

– В тот раз? – непонимающе спросил я.

– Это я подменил тебе коктейль в тот раз в клубе, когда ты только появился у нас.

– Вот как. – Конечно, я сразу подумал на него, значит, не ошибся. – Почему ты рассказываешь об этом сейчас?

– Чтобы просто играть в футбол и больше ни о чем не думать. – Матвей вымученно улыбнулся. – Прости меня, Артем. Знаю, я тот еще ублюдок. Но ты был новеньким. Надо же было как-то подшутить, да?

– Да, ты тот еще ублюдок, это точно, – согласился я. – Я был уверен, что это ты.

– Прощаешь?

– Черт с тобой, прощаю, – подвел я черту. – А теперь, пока я не передумал, вали уже из моей комнаты.

– Увидимся завтра на игре.

Дверь за товарищем захлопнулась, и я в растерянности уставился на разбросанные на полу мятые коробки. Мы что, только что с Матвеем Гордеевым стали закадычными друзьями? Вот это поворот!

* * *

Пока я был в душе, вернулся Елисей. Когда я вышел из ванной комнаты, то увидел, как он вовсю хлещет виски из бутылки Гордеева, которую я спрятал за кроватью.

– Ты как ее нашел? – возмутился я. Совсем забыл от нее избавиться!

– Полез за носками и нашел. Откуда у тебя только взялось элитное виски?! Прямо сам Бог послал это утешительное пойло – у меня в жизни случился кризис, самое время заглушить боль алкоголем.

– У нас вообще-то завтра игра, если все вокруг об этом забыли! И какой еще у тебя кризис?

– Она меня бросила. Прямо в постели взяла и бросила, – с кислым видом сообщил Елисей.

– Ладно, допивай, – махнул я на него рукой. Бедолага!

В конце концов, игра только днем. Да и я вовсе не такой зануда. Сам бы сейчас глотнул чего покрепче!

Сегодня одной проблемой стало меньше, и я был свободен от оков, сдерживавших меня. Я подумал о Вике и о том, как бы мне хотелось, чтобы