Встречное пари - Татьяна Никольская

тогда это было дикое, тревожное влечение к опасности. А сейчас… сейчас это то же самое влечение, но пропущенное через боль, через страх, через благодарность, через тысячи бытовых мелочей. Оно стало глубже. Сильнее. Невыносимее. Потому что теперь я знаю не только хищника. Я знаю человека, который может быть нежным. Который может молча дежурить у больничной койки. Который с серьёзным видом рассуждает с девятилеткой о преимуществах полного привода.

Я не отодвигаю руку. Позволяю этому касанию существовать. Позволяю теплу его кожи проникать в мою. Это маленькая измена самой себе, своему «только дети». Но я слишком устала бороться с этим. С ним. С собой.

Дети с визгом подбегают к нам, падают на плед, требуя внимания. Контакт прерывается. Он убирает руку, чтобы помочь Насте открутить тугую крышку.

Я сижу и смотрю, как майское солнце играет в его тёмных волосах, как он, нахмурившись, «сражается» с пластиковой крышкой, и чувствую, как в груди что-то тает и смывает последние осколки льда.

Через два дня — его день рождения. И приезд Алисы. Что-то заканчивается. И что-то новое начинается. И это странное, усилившееся влечение — не враг. Оно — часть этого нового. Часть той правды, которую я всё ещё боюсь назвать вслух.

Но страх уже не парализует. Он просто есть, как тень от высокого дерева рядом. А на свету — тепло его случайного прикосновения и смех моих детей.

Глава 61. Александр

Двадцать четвертое мая. На календаре в кабинете — обычный день. Для меня — день перед финальным броском. Завтра день рождения, но отмечать я буду сегодня. Сегодня я сделаю себе подарок. То, о чем мечтал, кажется, всю жизнь, даже не подозревая, что это возможно.

Этот месяц был… странным. Я стал частью чужого расписания: занятия с реабилитологом, прогулки в парк, проверка уроков, починка велосипеда. Я, Александр Горностаев, научился разбираться в марках детского пластилина и угадывать, какой мультгерой сейчас в фаворе. И чёрт возьми, я не чувствую себя униженным. Наоборот. Чувствую себя… настоящим.

Но сегодня всё возвращается на круги своя. Сегодня я снова беру то, что хочу. Только теперь я знаю цену. И готов заплатить её сполна.

В офисе царит подобострастная тишина — все боятся напороться на моё предпраздничное настроение, которое обычно граничит с желанием всех уволить. Я вызываю Игоря.

— Завтра все будут лезть с поздравлениями, — говорю я, отодвигая папку с отчётом. — Поэтому всё важное — сегодня.

— Подарок себе выбираешь? — усмехается он. — Бентли новую?

— Не угадал. Сегодня вечером я делаю предложение Марии.

Тишина. Игорь замирает, будто его ударили током. Его лицо проходит через спектр эмоций: шок, досада, и наконец — что-то вроде смирения и даже… облегчения.

— Серьёзно? — выдавливает он.

— Как инфаркт, — подтверждаю я, откидываясь в кресле. Смотрю на него, оценивая реакцию.

Он поворачивается к кабинету Марии. Внимательно смотрит сквозь прозрачные стеклянные стены на ее сосредоточенный профиль, склоненный над отчетами. Я слежу за его взглядом.

Мария чувствует внимание, поднимает голову, смотрит сначала на Игоря, потом переводит взгляд на меня. Кивает и слегка улыбается. Я отвечаю ей, и по моему телу — от макушки до паха — разливается тепло. Чёрт! Она заводит меня одним только взглядом!

Реакция Игоря кажется мне… не совсем адекватной. Он что, до сих пор в нее влюблен?

Наконец его лицо медленно расплывается в широкой, неподдельной ухмылке.

— Наконец-то. А я уж думал, ты до пенсии будешь вокруг да около ходить. Значит, ты признаёшь, что проиграл пари? Бентли моя?

— Забирай к чёртовой матери ключи из сейфа. Выиграл по-крупному. Тебе — железяка, мне — всё.

Он смеётся и встаёт, чтобы похлопать меня по плечу.

— Рад за тебя, Сашка. Искренне. Она тебя… перепахала. И хорошо. С днём рождения заранее, жених.

После его ухода ощущаю странную лёгкость. Всё решено. Никаких сомнений. Она — моя. Осталось только оформить.

Набираю её номер. Слышу привычный, ровный голос: «Алло?»

— Твой вечер сегодня мой, — говорю без предисловий.

— Саш, сегодня четверг, дети, уроки…

— Уроки сделают с бабушкой. Ты будешь со мной. Восемь часов. «Эгоист», вертолётная площадка. Столик забронирован. Это не обсуждается.

Пауза. Длиннее, чем обычно.

— Зачем такие крайности? Мы можем…

— Не можем. В восемь. Я за тобой заеду. Надень то самое платье, бархатное, — бросаю трубку. Не даю вставить слово. Так надо. Иначе она найдёт сто причин отказаться, закопается в своё «только дети» и не вылезет.

План безупречен: вертолётная площадка на крыше, весь Москва-Сити в огнях под ногами, ужин, шампанское, кольцо, которое ждёт в кармане с момента, когда Саше сняли дренаж. И слова. Те самые, что крутятся в голове последний месяц, вытесняя все деловые расчёты.

Потом еду в аэропорт. Алиса выскакивает из зоны прилёта, в рваных джинсах и с гигантскими наушниками на шее, и прыгает мне на шею.

— Пап! Я впишусь в твой праздник?

— Ты и есть главное украшение, — отзываюсь я, хотя терпеть не могу эти сюсюканья. Но с ней — можно. Она отскакивает, оглядывает меня с ног до головы.

— Ничего, держишься. А где Маша? Я думала, вы вместе.

— Маша будет вечером. Сейчас у неё дела.

— Вечером? — Алиса поднимает бровь с таким видом, будто поймала меня на воровстве печенья. — Ага… Значит, сегодня тот самый вечер?

Чёртов детектив. Ничего не скроешь.

— Что за вечер? — делаю я равнодушное лицо.

— Па-а-ап, — тянет она, закатывая глаза. — Ты весь последний месяц в разговорах только о ней и детях. Даже про мою школу спрашивал меньше. Ты уже мысленно женился. Осталось только спросить. И ты решил спросить сегодня, чтобы завтра, в день рождения, было всё официально. Я права?

Сопротивляться бесполезно. Эта девчонка читает меня как бракованную инструкцию.

— Может, тебе вместо дипломатии в детективы идти?

— Уже думала, — серьёзно кивает она. — И… я очень рада. Ты же знаешь, я с прошлого раза ей проставила высший балл. Она крутая. И дети — сразу готовая банда! Я буду старшей сестрой-главарём.

Её радость — не дежурная. Она искренне сияет. И это последнее подтверждение, что всё идёт правильно.

Глава 62. Мария

Двадцать четвертое мая. День, который должен был стать обычным четвергом. Но он с самого утра звенит, как натянутая струна.

Я вижу их из-за стекла своего кабинета. Жалюзи в кабинете Александра подняты, он сидит в своем любимой кресле, напротив Игорь с чашкой кофе. Они разговаривают, но это не деловой разговор.

В какой-то момент ловлю на себе их взгляды — настороженный