Встречное пари - Татьяна Никольская

Слёзы, наконец, прорываются и текут по моим щекам. Я не пытаюсь их смахнуть. Я опускаюсь перед ним так, чтобы мы были на одном уровне, и кладу свою ладонь на его, которая держит кольцо.

— Да, — говорю я, и голос, полный слёз, звучит твёрдо и ясно. — Да, Саша. Тысячу раз да.

Он выдыхает, как будто держал дыхание целую вечность, и его лицо озаряется улыбкой — не торжествующей, а счастливой, по-мальчишески растерянной. Он снимает кольцо с бархата и надевает мне на палец. Оно оказывается впору.

Потом он встаёт и поднимает меня за собой. И прежде чем я успеваю что-то сказать, он притягивает меня к себе и целует. Поцелуем причастия. Поцелуем обещания. Поцелуем начала.

А вокруг нас раздаются аплодисменты. Сначала тихие — от моей мамы и Алисы. Потом громкие, восторженные — от детей, которые уже бегут к нам, обнимая нас за ноги. А потом — от сотрудников, которые, привлечённые странным поведением их босса, начали стекаться в зал и, остолбенев, увидели ту самую сцену, которую никто не ожидал увидеть в день рождения.

Но мне уже всё равно. Война окончена. Мы оба проиграли в ней. И оба выиграли нечто неизмеримо большее.

Эпилог

Антиб. Лазурный берег Франции. Воздух здесь пахнет цветами, которых нет в Москве, влажной землёй и свободой. Наша вилла спрятана в зелени, и только шум моря напоминает, что за стенами существует другой мир. Тот, что остался там, со сделками, отчётами и холодным блеском небоскрёбов.

Я лежу в тени, положив голову ему на плечо. Его рука — теплая и властная — лежит у меня на животе. Там, под ладонью, тихо, почти незаметно для остального мира, живёт наше маленькое чудо. Наша точка невозврата в новую жизнь.

А в бассейне бушует наше настоящее. Алиса, моя новая старшая дочь с горящими глазами авантюристки, устроила «Олимпийские игры». Саша, мой воин, мой бесстрашный мальчик, которому море теперь по колено, ныряет за брошенными монетками. Его тело ловкое, сильное, без следов прошлого кошмара. Только я знаю, где под тёмными волосами прячется его шрам — напоминание о том, как хрупко всё, и как сильно можно бояться.

Настя визжит от восторга, пытаясь подражать брату, и Алиса тут же ловит её, чтобы «спасти». Их смех, их крики — это не шум. Это музыка. Самая прекрасная, какая только может быть.

Губы мужа касаются моего виска.

— Когда-нибудь, — его голос низкий, только для меня, — они будут называть меня папа. Все. По крайней мере, ещё один точно.

Его пальцы слегка поглаживают мой живот. В его словах спокойное, твёрдое знание. Обещание. И это знание растекается во мне тёплой волной.

Я накрываю его руку своей, прижимаю её к себе. К нам.

— Он или она уже тебя так зовёт, — шепчу я в ответ. — Просто пока без слов.

Я смотрю на этот безумный, счастливый хаос, который мы называем семьёй. На мужа, который научился не только командовать, но и слушать. На детей, чьи сердца оказались шире, чем все обиды прошлого. И думаю: вот оно — шумное, мокрое, иногда уставшее, но до краёв наполненное жизнью счастье. То, о существовании которого я даже не подозревала в своём «идеальном» браке. То самое счастье, ради которого стоило пройти через все бури, пари и долгую дорогу к правде. И я ни на что его не променяю.

_____________________________

Дорогие читатели!

Вот и закончилась вторая история по Марию Полянскую (Соболеву). Надеюсь, вы получили удовольствие от прочтения книги и по-своему привязались к героям.