Папа, что ты натворил? - Амелия Борн
— Мне не нужна помощь, — соврала я. — Отпусти, пожалуйста, дверь!
— Мам… папа все знает, мы ему рассказали, — послышался позади голосок дочери.
Я обернулась к ней, чем и воспользовался Сергей. Он шагнул в квартиру, оказался лицом к лицу со мной. Так близко, что у меня даже дыхание сбилось окончательно. А от аромата его парфюма вообще снесло крышу.
Это была минутная слабость. Я тут же приказала себе вспомнить все то, из-за чего мы расстались, что превратило меня в снежную королеву. Никаких чувств к этому мужчине, никаких эмоций, никаких мыслей о нем. Вот и славно. Так лучше.
— Что вы ему рассказали? — потребовала я ответа, пока дедушка пытался сделать вид, что его вообще здесь нет, а Катюша принимала боевой вид.
Сбившаяся набок корона, которую я купила своей принцесске, а также волшебная палочка в руке дополняли картину, делая ее в какой-то мере забавной. Однако мне было не до смеха.
— Мы рассказали все! Про Макарова и про то, что он тебя… ну, достает.
Катюша сначала запнулась, а потом сделала глубокий вдох и выдала:
— А еще — что я его дочь.
Она указала палочкой на Громова. Он стоял, заложив руки в карманы брюк и смотрел на нас с интересом.
— Но он почему-то в это не верит, мамочка. Вот и расскажи, что родила ты меня именно от этого папы. Тогда мы сможем жить одной большой семьей, как живут другие дети.
Боже, где же я так нагрешила-то?..
— Он тебе не верит потому, что это так и есть. Сергей — не твой отец, Катюша, — ответила я как можно спокойнее, хотя в голове уже мелькали картинки того, что может последовать за визитом Громова.
Теперь у меня будет больше на один повод выходить из дома пореже. Хотя, Сережа пошел дальше, чем Макаров — он уже стал вхожим в наш дом.
— Гель… это я привел Катю к отцу, — подал голос дед, но я на него зашипела:
— Перестань так говорить! То, что именно Громов папа Кати, — только твои догадки!
— Но ты папу постоянно ругаешь! — продолжила дочь. — Тетя Валя подтвердит!
Я бросила растерянный взгляд на подругу. Если и она встанет на сторону этих троих — все. Моя крепость падет сама по себе.
— Это так, — кивнула со знанием дела Валентина. — Но, Катюша, если бы я рожала от всех, кого ругаю, мне бы пришлось для своих детей заказывать персональный автобус, чтобы возил в школу. А то и три!
Возникла пауза. Катя смотрела то на меня, то на Громова, при этом в глазенках ее было такое разочарование, которое было наверняка направлено в мою сторону, что мне даже захотелось тут же признаться в том, что родилась она от кого угодно, кого бы дочь ни назвала. Дед был недоволен, но я понимала, что он будет стоять на своем. А Громов… Громов глазел на меня так, как будто видел впервые. Я даже узрела восхищение в том, как он на меня смотрит. Глупости.
— Лин… Может, поговорим наедине? — предложил Сергей.
Я тут же вскричала:
— Нет! — Потом все же подумала и добавила: — Да.
Брови Громова приподнялись, и он усмехнулся. Надо запретить ему так делать, это вызывает во мне слишком бурные чувства и воспоминания.
— Да, хорошо. Идем в комнату и поговорим наедине, — согласилась я.
Катюша просияла, как будто предполагала, что мы не беседу беседовать направляемся, а делать вот таких вот прекрасных новых девочек. Или мальчиков.
— А мы втроем посмотрим, как там пирог, — со значением в голосе проговорила Валентина.
Она взглянула на Сережу с немым предупреждением во взгляде. Я так и читала в ее глазах: обидишь Ангелину, тебе конец! Послав мысленную благодарность Вале, я прошла в комнату, и как только в ней же оказался Громов, закрыла за нами дверь.
— А здесь почти ничего не изменилось, — сказал он, пройдясь по помещению.
Подошел к столу, взял с него фоторамку, в которой находился наш с Катюшей снимок. Раньше вместо него была фотография с самим Сережей.
— Здесь изменилось все, — отрезала я, когда мне не понравилось, с каким теплом посмотрел бывший муж на меня и мою дочь. — Давай объяснимся и ты можешь быть свободен.
Вздернув бровь, Громов вернул снимок на место и скопировал мой жест, сложив руки на груди. Он воззрился на меня с таким выражением на лице, что я даже растерялась. Но этого не показала — с виду я была ну просто каменная глыба, которую не сдвинешь с места ни в чем и ничем.
— Давай объяснимся, Лина, — кивнул он. — Прихожу я в офис, а там Катерина и твой дед. Точнее, дед появился позже, для начала он просто привел внученьку и оставил на моем рабочем месте. Катюша заявила мне в ходе беседы, что она моя дочь. Что ты меня до сих пор любишь, потому что костеришь всеми возможными способами и словами. И что тебя донимает некто Макаров, поэтому тебя нужно спасти.
По мере того, как произносил слова Громов, эмоции на его лице сменялись одна за другой. И вот теперь на нем была воинственная мина, которую я очень хорошо знала.
— Я не знаю, с чего дедушка решил, что я тогда забеременела от тебя, — пожав плечами, сообщила я Сереже.
— А от кого? — потребовал он ответа.
— А это неважно, — отмахнулась я, как будто только и делала, что шла на улицу и выбирала себе того, от кого впоследствии рожала ребенка.
Три произнесенных слова произвели на Громова впечатление. Он мне не поверил! Сначала на лице его появилось насмешливое выражение, а потом — удовлетворение.
— Знаешь, почему я не поверил Кате, Ангелина? Ну, когда она сообщила мне, что я уж пять лет как папа?
Он спросил об этом и двинулся в мою сторону. Как огромный хищник, который знал, что его добыча никуда не денется из цепких лап. Или ловушки, в которую она пришла по собственной воле.
Я попятилась назад, хотя, видят небеса, не хотела этого делать! Я должна быть ледяной королевой, а не обратившейся в бегство Линой, которая все еще любила того, кто ее предал… Пришлось остановиться.
— Почему? — так же насмешливо ответила Сергею вопросом на вопрос.
— Потому что ты всегда была абсолютно искренней. Такой, какой я не встречал ни до тебя, ни после. И уже никогда не встречу. Ты бы не смогла лгать и скрывать то, что я — отец.
