Форвард - Айли Фриман

Когда я сел в машину тренера, то тут же встретился взглядом с глазами Вики, обернувшейся ко мне с переднего сиденья. Даже в полумраке автомобильного салона ее глаза, подчеркнутые ярким вечерним макияжем, блестели.

– Добрый вечер, Артем, – сказала она с приветливой улыбкой, и я напомнил себе, что нужно дышать.

– Здравствуй, Виктория. – Как-то уж совсем официально прозвучало, но в присутствии тренера не могло быть иначе.

– Я хочу, чтобы ты познакомился со многими важными людьми на этом вечере, Артем, – наставительно сказал Евгений Михайлович. – И надеюсь, там не будет агентов, которые вздумают переманивать тебя в другой клуб.

– Мне не нужен другой клуб, – улыбнулся я.

Едва мы вошли в здание ресторанного комплекса, где проходило мероприятие, как нас встретил сам Андрей Гордеев, и всем пришлось долго обмениваться любезными приветствиями и рукопожатиями.

Практически сразу я оказался окружен разными спортивными деятелями, вопросы сыпались со всех сторон, вызывая головокружение. Я не привык к подобному вниманию. Иногда я ловил на себе взгляды Вики, но нам не удавалось держаться рядом.

– Не ожидал, конечно, увидеть тебя здесь. – Ко мне подошел Матвей. – Но мне хотя бы не будет так скучно. В конце я обычно становлюсь дохлой мухой, как любит говорить тренер.

– Нас таких будет двое.

В середине вечера мне наконец удалось улучить момент и оказаться рядом с Викой. Она стояла в одиночестве на террасе с бокалом шампанского в руке.

– Здесь приятнее, чем внутри, – тихо сказал я, встав рядом с ней и облокотившись на перила. – Ты не против, если я составлю тебе компанию?

– Удивительно, что они тебя не разорвали, – усмехнулась она. – Отдохни от славы, одиннадцатый.

– Ты не ответила на мое сообщение, – упрекнул я.

– Да, прости. Я его удалила, чтобы Тим не увидел, а потом просто забыла. – Она с извиняющейся улыбкой обернулась ко мне. – Мой парень очень ревнив и не понимает, что наше общение чисто дружеское.

– Ясно, – отозвался я. – Конечно, – добавил потом неловко. Она просто забыла.

– Так что ты теперь про меня думаешь? Теперь, когда знаешь о моей темной стороне.

– Я понял, почему ты однажды сказала, что отец дал тебе прозвище Чертенок, – улыбнулся я.

– Ты запомнил, – фыркнула она. – Моему отцу не нравится наша музыка, хотя он ничего против нее не имеет. Он называет ее чертовщиной, отсюда и мое прозвище.

– У тебя доверительные отношения с отцом, и это так здорово, – заметил я.

– Да, это так, я всегда была папиной дочкой.

Она улыбнулась, а затем сделала глоток шампанского.

– Как тебе вечеринка?

– Хочется с нее сбежать.

– Правда? Так давай сбежим.

На лице Вики расцвела дьявольская улыбка. Она аккуратно поставила опустевший бокал на широкую поверхность перил и шагнула в сторону, жестом призывая меня следовать за собой. Я коротко усмехнулся и последовал за ней.

Мы спустились в прохладу сада, располагавшегося на территории ресторана. Тут повсюду росла пышная зелень и яркие цветы, лепестки которых подсвечивались последними лучами заходящего солнца, создавая волшебное зрелище. Мы прошли по дорожке, выложенной из натурального камня, которая вела вглубь территории, где стояли уютные беседки, скрытые густой зеленью.

– Надо было захватить с собой шампанское, могли бы устроить свою вечеринку, – засмеялась Вика. – Здесь так хорошо.

Она прислонилась к колонне, глядя куда-то вдаль. На ее лицо упал красивый закатный свет, и оно словно ожило, а глаза заблестели. Я не мог оторвать от девушки взгляда. Мне казалось, что время остановилось, и я мог бы наблюдать за ней вечно. В этот момент я понял, что хочу узнать Вику поближе, выяснить, что заставляет ее улыбаться и радоваться жизни.

– Скажи, Вика, что тебя вдохновляет на сочинение музыки?

– Наш футбольный стадион, – тут же не задумываясь ответила она.

– Почему именно он?

– Потому что я представляю, будто зрители, вернее тысячи зрителей, сидят на трибунах и слушают мою музыку, которая наполняет все огромное пространство. Что самое главное для музыканта? Чтобы его слушали. Чтобы у него была возможность коснуться сердец слушателей своей музыкой. Вот я и воображаю, будто стадион заполнен моими верными фанатами. – Она усмехнулась и мечтательно закатила глаза. – А еще на футбольном стадионе люди могут свободно и громко выражать свои эмоции и чувства, чем я и занимаюсь, когда прихожу туда по ночам. Я сочиняю музыку, отличающуюся от привычного репертуара нашей группы, такую, которая отражает мои собственные эмоции и переживания. Я хочу создать песни, которые будут вдохновлять людей, помогать им преодолевать трудности. Знаешь, я и сама устала от нашей «чертовщины».

– Это круто звучит, – произнес я, пораженный ее словами. – Уверен, когда-нибудь ты действительно будешь собирать стадионы.

– Спасибо, Артем.

Я хотел сказать ей еще несколько вдохновляющих слов, как неподалеку раздался шум. Кто-то шел в нашу сторону, послышались раздраженные голоса. Один из них я сразу узнал, он принадлежал Матвею.

– Тебе наплевать на то, чего я хочу, папа. Они были готовы предложить контракт, но ты, как всегда, все запорол.

– Заткнись. Ты не понимаешь, где твое настоящее место. Даже не рыпайся. – Этот голос принадлежал его отцу.

– Мне не нужна такая слава, – с пренебрежением ответил Матвей. Интересно, о чем они спорили?

– Зато мне нужна. Мой сын должен быть тем, кто влияет на исход игры. Помнят забитые голы, а не защиту ворот. У вратаря меньше возможностей для славы и признания.

– Это только твое мнение.

– Это больше не обсуждается, Матвей.

– Просто поговори с ним.

– Нет.

До нас долетели последние обрывки их диалога. Отец с сыном прошли неподалеку, мимо беседки, в которой мы с Викой на пару минут, не сговариваясь, притихли.

– Кстати, о Матвее. Ты вроде как подружился с ним? – спросила Вика. Похоже, она не обратила особого внимания на случайно подслушанный разговор, а вот меня некоторые фрагменты заставили задуматься и вызвали массу вопросов.

– Мы товарищи по команде, – просто ответил я.

Постояв еще пару минут в тихой беседке, мы все же вернулись в банкетный зал, пока нас не хватились.

Нельзя сказать, что мне совсем не понравился благотворительный вечер, но он заставил меня почувствовать себя немного не в своей тарелке, хотя я изо всех сил пытался не ударить в грязь лицом.

Здесь были генеральные и спортивные директора и другие руководители футбольных клубов, меценаты и спонсоры, личности из мира культуры, журналисты и блогеры. Каждый из них подходил ко мне и задавал однотипные вопросы, на которые я чертовски устал отвечать.

Тренер старался держаться рядом со мной, комментируя самые каверзные вопросы вместо меня, за что я был ему благодарен. Да и в целом я