Форвард - Айли Фриман

* * *

– Ты доволен своим номером, Артем Королев? – спросил Гордеев-старший, поймав меня в конце вечера.

– Что вы имеете в виду? – Я не сразу его понял.

– Твой номер – одиннадцать.

– Верно.

– Ну, одиннадцатый считается в футболе неким утешительным номером. Самые яркие атакующие номера – это семь, десять, девять.

– Я не считаю его утешительным, – возразил я. – Под этим номером было много выдающихся игроков, которые оставили след в истории футбола.

– Хм, я рад, что ты любишь свой номер.

– Я люблю свой номер, – повторил я и выдал улыбку. – Он красивый и символичный. В нем две единицы.

– Как первый из первых? – ухмыльнулся Андрей Гордеев.

– Вроде того. – Я не стал отрицать его предположение. – И раз уж мы заговорили о номерах, то ваш сын вполне бы мог быть обладателем номера один.

– Номер один обычно берут себе голкиперы, – пренебрежительно махнул тот рукой.

– Да, именно. Матвей был бы очень хорош в роли голкипера.

– Ему больше идет девятка. Номер, который ассоциируется с лучшими бомбардирами мира. – Мужчина самодовольно улыбнулся. – У этого номера особый статус в футболе. Мой сын достаточно талантлив, чтобы с гордостью его носить.

– Вы правы, он блестяще совершает атаки, но и с защитой ворот он справляется не хуже, если не лучше.

– Мой сын – прирожденный центрфорвард, он символ ударной силы. – С этими словами Гордеев-старший склонился ко мне, понизив тон голоса. – И если кто-то решит, что может отнять у него эту позицию либо должность капитана команды, тот очень сильно об этом пожалеет.

Это была неприкрытая угроза, прозвучавшая в мой адрес. Он видел во мне конкурента своего сына?

– Футбол – командная игра, – напомнил я совершенно очевидное правило. – Побеждает не игрок, а команда.

– Я знаю. Но, милый мой Артем, не лезь на спортивный пьедестал вперед моего сына. Тебе не нужно одному всухую надирать соперникам задницы, понял? Не надо так сильно пушить свой павлиний хвост. Притормози немного с единоличными подвигами… Ты ведь умный малый, не создавай себе проблем.

– Значит, по-вашему, зарабатывая победные голы, я создаю себе проблемы? – Я внимательно посмотрел в его высокомерное лицо.

– Я же говорю, ты умный малый, одиннадцатый. И раз ты умный, то этот разговор останется между нами, а ты просто сделаешь правильные выводы, если не хочешь попрощаться с футбольной карьерой. – С этими словами Гордеев-старший развернулся, одарил меня прохладной улыбкой и зашагал прочь.

Я не знал, как реагировать на его слова.

Я никогда не кичился своими достижениями. Я хотел просто играть и, конечно, побеждать. Но, похоже, в этом клубе нужно играть по каким-то определенным и непонятным мне правилам.

От неприятных размышлений меня оторвал незаметно подошедший Евгений Михайлович.

– О чем вы говорили с Андреем?

– Он сказал, что у меня красивый номер, – беспечно улыбнулся я тренеру.

– Красота номера зависит от игрока, который под ним играет, – заявил тренер и ободряюще хлопнул меня по плечу.

Глава 19

Вика

Я хотела закончить свою новую песню до отъезда в Сочи, но в последнее время мне ничто не позволяло сосредоточиться. Миллион вопросов, которые нам с группой предстояло решить для успешного выступления на рок-фестивале, совсем не оставляли возможности сочинять. Так что у меня для этого была только ночь.

Я взяла гитару и сама не заметила, как оказалась на стадионе. Но сегодня звезд не было – небо оказалось затянуто пасмурными тучами. Выезжая из дома, я не обратила на это внимания. Едва я начала перебирать струны, как начался дождь. Я убрала гитару в футляр, но не спешила уйти в укрытие.

Я подняла голову к небу, и капли коснулись моего лица. Дождь начал стучать по земле, создавая ритмичный звук. Я чувствовала, как вода стекает по коже, позволяя дождю окутать меня. Я начала медленно кружиться под прохладными каплями, раскинув руки и наслаждаясь этим мгновением. Этот момент – только мой.

Но мне не хотелось промокнуть до нитки, поэтому я все же покинула поле, довольная этой небольшой церемонией очищения.

Я прошла по коридору, ведущему в раздевалку футболистов, двигалась аккуратно, боясь поскользнуться. Оказавшись внутри, я положила гитарный чехол и толстовку на скамейку и подошла к шкафчику, где хранились чистые полотенца. Несмотря на умиротворение после дождя, на меня обрушилась холодная реальность: я промокла почти насквозь, и мне хотелось обтереться сухим полотенцем. Я нахмурилась, обнаружив, что в шкафу пусто. Но тут же вспомнила, что полотенца хранились еще и в другом месте. Я завернула в душевую, в центре которой стоял металлический шкафчик – обычно тут тоже среди различных гигиенических принадлежностей для футболистов всегда лежали запасные полотенца.

Едва я сделала по кафельной плитке пару шагов вперед, как шторка ближайшей душевой кабинки отдернулась и из нее совершенно неожиданно вышел кто-то высокий, мокрый и совершенно голый.

Я застыла на месте, оцепенев от изумления. Взгляд непроизвольно метнулся к внушительному мужскому достоинству, находившемуся в возбужденном состоянии. Мое сердце подскочило к самому горлу, кровь прилила к лицу. Пульс участился, как барабанная дробь, заглушая все остальные звуки вокруг. Я подняла взгляд и встретилась с зелеными глазами Артема Королева, который выглядел таким же ошеломленным, как и я. Кажется, он тоже не сразу пришел в себя. В этот момент мир вокруг нас будто замедлился, а мы сражались со своим внутренним хаосом.

– Ох черт! – воскликнул он и быстро нырнул обратно в душевую кабину, резко задернув шторку. – Вика, что ты тут делаешь?!

Я забыла как дышать, пытаясь осознать произошедшее. Я слишком хорошо успела рассмотреть все, что мне не положено было видеть. Его голос прозвучал так жестко, что это еще больше ввело меня в ступор.

– Я… я… прости, я не знала, что ты здесь, – запинаясь, пробормотала я и сделала неуклюжий маленький шаг назад на негнущихся ногах. Перед моими глазами до сих пор стояла картина обнаженного, гладкого, идеального мужского тела из рельефных подтянутых мышц. Картина его эрекции хорошо отпечаталась в моей памяти, я никогда ее не забуду. Вот уж точно!

– Я не слышала шум воды! – выпалила я в свое оправдание. – Откуда мне было знать, что тут кто-то есть!..

Я действительно ничего не слышала, в душевой была абсолютная тишина, когда я вошла сюда в поисках полотенца.

– Вика, – раздался тяжелый вздох.

– Ладно, я ничего не видела, совсем ничего не