Наше темное лето - Ханга Э. Павел

Я отошел от окна к дивану, где вчера оставил свой ноутбук, сел, открыл его и просканировал экран. Мне удалось снять размытое видео человека, который ворвался в дом прошлой ночью, с помощью старой видеокамеры, которая, как я полагал, не работала. Она работала. После погони за человеком в маске по лесу я поставил ее на подоконник, обратив в сторону лестницы. Но это не имело большого значения, пока я не смог прояснить картинку. Я щелкнул по другой открытой вкладке на экране и прочитал несколько строк, которые нашел о Филипе Боумане. Оказалось, что он был пожарным, который умер от сердечного приступа в 2000 году. А вот Гиацинт Купер Боуман и Итан Боуман были призраками. Я не смог найти о них ничего, кроме той же статьи, которую мы нашли вчера.

Я попробовал другие комбинации их имен и даже отправил электронное письмо в газету, которая опубликовала статью о них. Может быть, у них еще были их контактные данные. Теперь все, что я мог сделать, это ждать. Когда я заметил, что уже десять утра, я закрыл ноутбук, пошел на кухню и достал из холодильника яйца. Я неделями пытался приготовить идеальный омлет, когда услышал, как Хелена сказала моему отцу, что это любимое утреннее блюдо Кинсли. Она любила легкий, но не слишком легкий омлет с добавлением специй, овощей и сыра. Я разбил яйца о край сковороды, когда услышал шаги, спускающиеся по лестнице.

— Доброе утро. — Я услышал усталый голос Кевина за своей спиной и обернулся, чтобы увидеть, как он садится за кухонный остров.

— Доброе утро. — Я снова повернулся к яйцам.

— Ты тоже не мог заснуть? — спросил он, и я снова взглянул на него.

— Ли разбудил меня.

Он кивнул головой в знак понимания.

— Можно тебя спросить? — добавил он через мгновение, и я выключил плиту, повернувшись к нему.

— В чем дело?

Кевин прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Я думал о вчерашнем дне. Ты хотя бы раз задумывался, что, может быть, кто-то из группы оставил эти угрозы? — спросил он, и я уже собирался солгать, когда он продолжил: — Ты можешь мне сказать, честно.

Я отошел от столешницы.

— Возможно, я об этом думал.

— Я так и знал. — Он выдохнул. — Вот почему ты позволил всем помочь, ты хотел присмотреть за ними. — Я положил руки на холодный камень кухонного острова. — Значит, ты тоже не думаешь, что это было совпадение, что Боб Марли оказался в комнате Кинсли, верно?

Я покачал головой. Это беспокоило меня со вчерашнего дня. То, что птица оказалась в постели Кинсли на следующий день после того, как выяснилось, что она страдает орнитофобией, не давало мне покоя.

— Ты помнишь, как это произошло в библиотеке? — начал Кевин, и я поднял глаза. От того, как он нервничал, в моей груди что-то темное шевельнулось. — После этого они спросили меня об этом, и я, возможно...

Они. Вот почему он спросил меня, подозреваю ли я их.

— Ты им рассказал, — заявил я, и он опустил голову. Мои руки сжались, вены выступили.

— Мы в заднице, да?

Прежде чем я успел ответить, мы услышали, как по лестнице спускаются еще одни ноги.

— Извините, — бодро сказала Кинсли, увидев нас на кухне. Она все еще выглядела сонной. — Я могу вернуться наверх, если мешаю. — Я заметил, что она все еще была в той футболке, которую я дал ей вчера, только теперь она надела к ней шорты.

— Все в порядке, — ответил Кевин, и в то же время я сказал:

— Ты не мешаешь.

— Прости за Боба Марли. — Она закусила нижнюю губу, подойдя к раковине.

Я был удивлен, что она смогла об этом говорить, но, похоже, сон очень ей помог. Боже, она была сильной.

— Спасибо. — Кевин послал ей печальную улыбку.

Я снова включил плиту и как можно быстрее приготовил омлет. Кинсли тоже села за кухонный остров, но было похоже, что ее там нет. Она казалась отрешенной. Она часто так делала, и иногда это меня беспокоило. Она могла так глубоко погрузиться в свои мысли, что я боялся, что однажды она решит остаться там навсегда. Я зажмурил глаза и разделил омлет на три порции. Только когда я сел рядом с Кинсли, она вышла из транса.

— Надеюсь, он такой же вкусный, как в прошлый раз. — Она улыбнулась.

— Он еще лучше.

Кевин застонал.

— Если бы я знал, что ты умеешь готовить, я бы уже переехал к тебе, — сказал он с набитым ртом.

Ну, честно говоря, это было единственное, что я умел готовить... пока что. И пиццу.

— Не стоило, — добавила Кинсли, толкнув меня локтем в бок.

— Я хотел, — прошептал я ей на ухо, осторожно вдыхая ее сладкий аромат, чтобы она не заметила. Затем с удовольствием наблюдал, как по ее коже пробежала мурашки. — Мама Ли в городе, — добавил я, и она наконец подняла на меня свои светло-карие глаза. В этот момент она напомнила мне заходящее солнце, прямо перед тем, как небо потемнело и сумерки сменились ночью.

— Мы пойдем к ним? — она нанизала кусочек на вилку.

Я кивнул, игнорируя пристальный взгляд Кевина.

— Ты думаешь, это разумно? — все же спросил он, и я вздохнул.

— Что ты имеешь в виду? — Кинсли повернулась к нему, а Кевин провел рукой по волосам.

— Я... я, возможно, рассказал остальным о твоей фобии.

Кинсли приоткрыла губы.

— О, — было все, что она сказала, и Кевин сделал раскаятельное лицо.

— Прости.

Кинсли покачала головой.

— Ничего страшного, — вздохнула она.

— Думаю, когда вы вместе раскрываете дело, не может быть никаких секретов. — Я обнял ее за талию, прижимая к себе. Все, о чем я мог думать, было то, что я подвел ее.

— Ты думаешь, что один из наших друзей оставил... Боба Марли на кровати в гостевой комнате, — заявила она, и Кевин широко раскрыл глаза.

— Мы не можем исключить, что это совпадение, но...

— В такой ситуации не бывает совпадений, — перебил я Кевина. Он сжал губы в тонкую линию и провел рукой по своим татуировкам.

— Когда мы едем? — Кинсли доела остатки еды, и на моих губах появилась небольшая улыбка.

— Ты хочешь поехать, несмотря на это? — спросил Кевин в тот же момент, когда я сказал:

— Когда захочешь.

40

Томас

Я заглушил двигатель перед домом Бракстона, и мы вчетвером вышли из машины. Было уже четыре часа