Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

— Да, случилось, — отвечает он после короткой паузы.

— Что именно? — я почти шепчу. — Пожалуйста, скажите.

— Это не телефонный разговор, — говорит он. — Вам лучше приехать.

— Но… — я пытаюсь зацепиться хоть за что-то. — Он жив? Он в сознании?

— Приезжайте, — повторяет он и отключается.

Я стою и смотрю в темное небо. Не чувствую ни ног, ни рук. В голове пусто. Как будто кто-то выключил звук и цвет.

Я медленно оборачиваюсь.

Артем смотрит на меня. Его взгляд еще секунду назад был счастливым, таким, от которого хотелось улыбаться. Но прямо сейчас я вижу, как он меняется. Артем понимает все без слов. Его лицо темнеет, напрягается.

— Мия… — начинает он.

А я не знаю, что чувствовать. Страх? Да. Шок? Да. Опустошенность? Тоже да. Все сразу.

Я делаю шаг к Артему, но внутри будто что-то ломается, и вся та сказка, которая только что была вокруг, блекнет. Она не исчезает, но отступает, дает место реальности. Жесткой. Беспощадной.

Глава 69

Артем

Я выхожу из лифта и на секунду забываю, как дышать.

Это даже не крыша. Это картинка из головы человека, который слишком много думал о счастье и в итоге решился воплотить его в реальность. Мягкий свет гирлянд завораживает, будто кто-то аккуратно развесил звезды так низко, чтобы до них можно было дотянуться рукой. Свет теплый, живой. В центре — стол. Белоснежная скатерть, идеальная сервировка, огоньки отражаются в стекле бокалов. Все выглядит не просто красиво. Все выглядит продуманно до мелочей.

Я машинально оглядываюсь, проверяя, все ли на своих местах. Музыкант готов. Фотограф незаметен. Именно так, как я просил. Официанты держатся на расстоянии. Пледы аккуратно сложены. Все готово.

Я смотрю на Мию и в этот момент понимаю, что все остальное — просто декорации.

Она идет вперед. Кажется, у нее перехватывает дыхание. Я вижу это замирание, которое невозможно сыграть. Вижу, как она оглядывается, будто боится спугнуть момент. И когда она шепчет мое имя, я понимаю, что сделал правильно. Все. Абсолютно все.

Начинает играть скрипка. Звук сразу попадает в самое сердце. Я подхожу к Мие, беру ее за руку. Мне важно, чтобы она чувствовала, что я рядом, я веду, я держу.

— Можно? — спрашиваю тихо, хотя по ее взгляду уже знаю ответ.

Она кивает. Мы начинаем танцевать. Медленно, спокойно, без попыток впечатлить движениями. Мне не нужно быть эффектным. Мне нужно быть надежным. Я чувствую ее ладонь, ее дыхание, ее тепло. Она кладет голову мне на плечо — и в этот момент все окончательно встает на место.

Где-то рядом щелкает камера. Я отмечаю это краем сознания и тут же отпускаю. Пусть. Если уж и сохранять моменты, то такие.

— Ты знаешь, какая ты сейчас? — говорю тихо. — Ты такая, ради которой хочется стараться еще больше.

Мия смеется, чуть смущенно, и я чувствую, как тепло расползается внутри меня.

Музыка постепенно стихает. Официанты появляются почти незаметно. Я отодвигаю для нее стул, помогаю сесть, укутываю пледом. Все это — не жесты ради жестов. Мне действительно важно, чтобы ей было комфортно. Важно, чтобы она чувствовала заботу.

Блюда выглядят безупречно. Я вижу, как у Мии загораются глаза, и понимаю, что снова угадал.

— Я хотел, чтобы тебе было хорошо, — говорю честно.

— Мне так хорошо, что даже страшно, — отвечает она.

Я улыбаюсь.

Мы ужинаем медленно. Я ловлю каждое ее движение, каждый взгляд. Говорю комплименты. Про то, как она улыбается. Как держит бокал. Как у нее меняется выражение лица, когда она по-настоящему расслабляется. И я вижу, что Мия слышит. Она принимает. Ловит каждое слово.

Она счастлива. И это делает счастливым меня.

Когда официант убирает тарелки и говорит про особый десерт, я чувствую, как внутри все собирается в тугой узел. Сердце начинает биться быстрее. Я улыбаюсь, но напряжение все равно прорывается — я знаю, она это замечает. Я готов. Я абсолютно готов. Но все равно волнуюсь, как мальчишка.

Я предлагаю потанцевать еще раз. Она сразу соглашается.

Мы снова рядом. Музыка становится фоном. Я наклоняюсь первым. Медленно. Даю Мие выбор. И она отвечает. Наш поцелуй мягкий, теплый, настоящий. Без давления. Без спешки. Я чувствую, как она откликается, как исчезает все лишнее. Есть только мы.

— Я хочу, чтобы ты запомнила этот вечер, — шепчу я ей.

И я верю, что она запомнит.

Когда музыка стихает и официант приглашает к столу, я понимаю, что момент настал. На столе — серебряная крышка. Под ней — десерт. И кольцо.

Я дышу чуть быстрее обычного. Смотрю куда-то мимо, собираюсь. И именно в этот момент раздается звонок.

Телефон Мии.

Я смотрю на нее.

— Не бери… пожалуйста, — шепчу.

Она кивает. Но я вижу, как все меняется. Будто внутри нее что-то выключили. Она все равно тянется к сумочке.

Я смотрю, как она отходит к краю крыши, как отвечает. И сначала не понимаю ничего. Но я вижу, как бледнеет ее лицо, как напрягаются плечи, как она хватается за металл, будто мир под ногами стал шатким.

Я не слышу слов. Но я вижу состояние. Что-то случилось. Очень серьезное. Мия будто здесь и не здесь одновременно.

— Мия… — говорю я и подхожу к ней.

Вся эта сказка вокруг не исчезает. Она просто отступает. Как декорации, которые больше не имеют значения.

Я не задаю вопросов. Не сейчас. Я просто подхожу к столу, забираю кольцо и сжимаю его в ладони.

Этот момент подождет...

Я веду машину осторожно, слишком осторожно для пустой ночной дороги. Руки на руле максимально напряжены, но я не ослабляю хватку. Кажется, если я хоть немного отпущу контроль, то все рассыплется.

Мия сидит рядом. Напряженная, тихая. На ней буквально нет лица. Щеки побледнели, губы сжаты в тонкую линию, взгляд устремлен вперед, куда-то туда, где уже нет меня, машины, города.

Она держится. Но мне все равно тяжело. Потому что это не спокойствие. Это последнее усилие. Когда человек не падает не потому, что сил много, а потому что нельзя упасть.

— Все будет хорошо, — говорю я мягко.

Она кивает. Даже не поворачивается ко мне.

— Я знаю.

Ее голос удивительно собранный. Слишком собранный. Такой бывает у людей, которые боятся открыть рот слишком широко, чтобы из него не вырвался крик.

Я бросаю на нее быстрый взгляд и тут же снова смотрю на дорогу. Если я буду смотреть на Мию дольше, то сорвусь. А мне нельзя. Сейчас нельзя.

В голове Мии, я