Встречное пари - Татьяна Никольская

Я хватаю Игоря за руку выше локтя, сильно, чтобы он почувствовал.

— Игорь. Со мной. Немедленно.

Мой тон не терпит возражений. Он покорно ковыляет за мной. Я веду его вдоль окна, мимо бара, к служебной двери с табличкой «Служебные помещения. Только для персонала». За ней — узкий коридор, ведущий к подсобкам и кабинету администрации станции. Я вталкиваю его в первую же пустую комнату — что-то вроде кладовой для уборочного инвентаря. Запираю дверь на ключ, повернув его изнутри.

Он прислоняется к стойке с швабрами, глядя на меня с тупым испугом.

— Мария…

— Заткнись, — говорю я тихо, и он замирает.

Я открываю свой маленький клатч, достав оттуда вечный спутник — миниатюрный блокнот в кожаном переплёте и ручку. Отрываю чистый лист, кладу на крышку пластикового ящика и начинаю писать быстрым, чётким почерком.

«Двадцать первого марта две тысячи двадцать… года, — диктую я вслух. — Между И.В. Куницыным и М.С. Полянской заключено пари. Условия: М.С. Полянская обязуется добиться от А.В. Горностаева публичного предложения стать его женой до 24:00 25 мая текущего года. В случае победы М.С. Полянской И.В. Куницын передаёт ей 5 % своих акций холдинга «Apex Grand». В случае проигрыша М.С. Полянская предоставляет И.В. Куницыну одну ночь по его усмотрению».

Я поднимаю глаза. Игорь бледен как смерть, трезвея на глазах.

— Ты с ума сошла! Я не… Александр никогда…

— Он сделает, — перебиваю я. Моя уверенность — стальной клинок. — А ты подпишешь. Потому что если откажешься, я выйду в зал и всем расскажу, как два совладельца «Apex Grand» три месяца разыгрывали из себя Ромео, чтобы затащить в постель свою подчинённую, зная, что у неё двое детей и муж-изменник. Твой пиетет к женщинам, Игорь Владимирович, станет корпоративной легендой. Твоя жена узнает последней.

Я вижу, как в его глазах борются ужас, похмелье и какое-то дикое, невероятное оживление. Азарт. Он проиграл одну игру. Ему предлагают другую. Более опасную. Более безумную.

— Ты ненавидишь его, — хрипит он. — Или… нас?

— Это не твоё дело, — говорю я, протягивая ему листок и ручку. — Твоё дело — подписать. И помалкивать. Ни слова Горностаевы. Иначе — скандал. Ты меня понял?

Он берет ручку. Его пальцы дрожат. Он ставит подпись — неразборчивую, пьяную. Я забираю листок, аккуратно складываю его вчетверо и убираю в клатч. Контракт заключён.

— Теперь иди в туалет, умойся ледяной водой и приди в себя. И запомни: с сегодняшнего дня ты ничего не помнишь о нашем разговоре. Для всех ты просто перебрал. Но у меня есть вещественное напоминание с твоей подписью. Знай это.

Я открываю дверь и выхожу в коридор первой, не оглядываясь. Сердце стучит ровно, мерно, как метроном. Ни страха, ни сомнений. Только холодная, сосредоточенная мощь.

Возвращаюсь в зал. Музыка снова живая, ритмичная. Я вижу вошедшего Александра. Он ищет меня глазами, и когда находит — его напряжённое лицо смягчается. Он улыбается. Искренне, по-настоящему. Той улыбкой, которая за последние недели стала для меня драгоценной.

Раньше это сердце ёкнуло бы. Теперь оно — кусок льда в груди.

Я встречаю его взгляд. И медленно, очень медленно, растягиваю губы в ответную улыбку. Такую же тёплую, такую же обещающую. Я вижу, как его глаза загораются в ответ, отражая огни города.

Он приближается, уже готовый что-то сказать, взять меня за руку.

А внутри меня разворачивается стальной боевой веер. План за планом. Ход за ходом.

Война объявлена, Александр Валентинович. И первое правило моей войны — проигравший не будет знать, что его убили, до самого последнего момента.

Я поднимаю подбородок и делаю шаг навстречу, к нему и к началу своей мести.

Глава 45. Александр

Возвращаюсь на лодочную станцию с чувством, что мир лежит у моих ног. Проблема с партнерами была ерундовой — парочка жадных идиотов решила потягать одеяло на себя. Потребовалось два звонка, чтобы они вспомнили, кто здесь альфа. Два звонка. Всё решено. Теперь можно вернуться к главному.

К ней.

Я вхожу в зал, с ходу скидываю часы на запястье. Взгляд сканирует пространство, мгновенно выхватывая ее из толпы. Она стоит у панорамного окна, силуэтом на фоне ночной реки и огней «Москва-Сити». Спиной ко мне. Бархатное платье цвета вина облегает каждую линию, каждый изгиб, который я уже знаю наизусть по памяти и по тысяче украденных взглядов. Она держит бокал с водой, будто просто любуется видом. Но я вижу — её плечи расслаблены, голова чуть наклонена. Она меня ждала.

И она улыбается.

Не просто поворачивает голову. Она оборачивается всем телом, медленно, как в нашем танце, и её лицо освещается улыбкой. Не дежурной, не светской. Широкой, тёплой, чуть заговорщицкой. В её глазах — обещание. Тот самый огонь, который мы разожгли перед моим уходом. Он не потух. Он разгорелся.

— Справился? — её голос доносится сквозь приглушённую музыку. Она делает шаг навстречу.

— С партнёрами — всегда, — отвечаю я, подходя ближе. Рука сама тянется поправить выбившуюся прядь у её виска, но я сдерживаюсь. Ещё не здесь. Не при всех. — А с Игорем?

— Уложила, — говорит она легко, и в углу её губ играет усмешка. — В кабинете администратора. Спит как младенец. Дверь заперта, ключ у охранника. Утром очухается.

Идеально. Всё, как я просил. Лучше, чем я просил. Она не просто присмотрела — она решила вопрос на корню, чисто, без суеты. Моя женщина. Мысль настигает с силой удара, но я уже не отмахиваюсь от неё. Пусть будет моей. Скоро. Очень скоро.

— Ты гений, — говорю я, и это не лесть. Это констатация факта.

— Я просто умею слушать указания, босс, — парирует она, и её глаза блестят лукаво.

Босс. Это слово на её языке за последние недели потеряло всякий оттенок подчинения. Оно стало игрой. Вызовом. Лаской.

Вечер, который и так был хорош, теперь кажется идеальным. Гости расслаблены, музыка льётся, за окном — вся Москва в нашу честь. Я беру у официанта два бокала шампанского, протягиваю один ей. Она берёт. Наши пальцы соприкасаются. Искра. Такая же, как всегда. Нет, даже сильнее.

— За победу? — она поднимает бокал, глядя мне прямо в глаза.

— За начало, — поправляю я и чокаюсь.

Мы пьём. Она откидывает голову, обнажая длинную линию шеи. Хочется прикоснуться губами к тому месту, где бьётся пульс. Позже. Всё будет позже.

Она не отходит. Она остаётся рядом. Более того — она начинает флиртовать. Открыто, смело, с той самой ироничной нежностью, которая сводит меня с ума. Она ловко подтрунивает над каким-то