Алгоритм любви - Клаудиа Кэрролл
– Мам, ну перестань, а? – взмолилась Ким, перестав есть и схватившись за больную голову, а потом мягко массируя глазницы костяшками пальцев. – Как я уже говорила, с этим парнем все было в порядке. Гарольд, вот как его звали. Кроме того, что он настоящий душнила.
– Следи за языком при гостях, – взбрыкнула на нее Конни. Потом вдруг она снова просветлела, потому что ей в голову пришла какая-то идея. – У Ронни есть сын примерно твоего возраста. Если он один, я всегда могу попробовать свести вас с ним? А то сама ты не умеешь выбирать молодых людей.
– Спасибо, не надо, мам, – сухо ответила Ким.
– Вообще-то, Айрис, милая, – Конни снова просияла, глядя с другой стороны стола на гостью. – Вы и сами встретитесь с Ронни чуть позже. Он заедет за мной перед концертом. Ему нужно ехать пораньше, ведь ему еще нужно поработать.
– В своем фургоне с картошкой фри, – добавила Ким, возвращаясь к тарелке с едой, но теперь уже с большим остервенением, как будто бы это был ее последний обед в жизни и больше она никогда не увидит еду. – Просто на случай, если ты вдруг подумала, слушая маму, что Ронни поет на разогреве у Андреа Бочелли. И кстати, мам! Если он заедет за тобой на фургоне, он может оставить мне бургер и луковых колечек? Или «мешочек для специй»[20], который я попозже съем? Ты же знаешь, как я хочу есть, когда у меня похмелье.
– Ну ты и нахалка, – отрезала Конни. – Вы видите теперь, Айрис, с чем мне приходится мириться? Вы когда-нибудь видели такое неуважение?
Но все это делалось с большой любовью, заметила Айрис. Все эти препирательства и подначивания.
И в эти секунды она скучала по своей матери больше, чем когда-либо за последние десятилетия. ***
– Ну что думаете, дамы? – спросила Конни с улыбкой от уха до уха и страшно довольная собой, когда крутилась перед Айрис и Ким, с гордостью демонстрируя голубую плиссированную юбку, в которую только что переоделась, и выглаженный голубой кардиган под цвет юбки.
Она вышла из-за стола сразу же после десерта, чтобы подняться к себе наверх и подготовиться. Ее не было целую вечность, и вот она спустилась, во всеоружии перед своим гранд-вечером с Ронни, который должен был позвонить с минуты на минуту.
– Вы выглядите чудесно, – от всей души сказала Айрис. – Вам очень идет голубой, подчеркивает цвет глаз.
– Айрис, хватит любезничать, – сказала Ким, сидя за кухонным столом, который ломился от грязной посуды. Ким закинула ноги на стул и потирала живот. – Мам, ты просто королева. Неважно, что ты наденешь, это совершенно не имеет значения. Ты всегда выглядишь одинаково.
– Вот за это, шутница, – моментально сменила тон Конни, – поднимай свой ленивый зад и загрузи посудомойку. Я хочу, чтобы к моему возвращению здесь был идеальный порядок, понятно тебе?
Ким скорчила рожу, и затем Конни повернулась к Айрис, снова включив все свое обаяние и нежность. – Надеюсь, вам понравился десерт, Айрис, душечка?
– Он был невероятный, большое спасибо, – улыбнулась Айрис.
– Нет ничего лучше кусочка «Венеции»[21], верно?
И в этот момент раздался дверной звонок, который передал Конни поток электрических зарядов, она сжалась и окаменела.
– О боже, это он! Оставайтесь на месте, Айрис, я правда очень хочу, чтобы вы на него взглянули. Ким! Будь добра – открой дверь. И будь с ним повежливее!
– Я всегда вежлива, – сказала Ким в свою защиту и медленно поплелась, шаркая носками, в прихожую.
– Привет, Ронни, – поприветствовала его Ким, – заходи, она на кухне.
– А-а-а-а, салют, милая Кей, – услышала Айрис глубокий мужской голос. – Рад снова видеть тебя. Неплохая выдалась ночка на прошлой неделе, а?
– Я думаю, чем меньше вспоминать прошлую неделю, тем лучше.
На этом Айрис выпрямилась на своем стуле и всерьез начала вслушиваться. В голосе Ким было что-то не свойственное ей.
– Ну да, я и твоя мама прекрасно поладили, – продолжал говорить мужчина, пока Ким вела его по коридору. – И не сомневайся, мы и сегодня отлично проведем время. Уж я об этом позабочусь, не сомневайся, Кей.
– Вообще-то Ким.
Потом Ким стала говорить тише, так что Айрис пришлось прислушиваться, чтобы что-то услышать. Нет, ей не показалось. У Ким появился лед в голосе и чуть ли не угроза – это было так непохоже на нее, всегда бурлящую, счастливую и на подъеме.
К счастью, Конни не услышала ни слова, так как суетилась перед крошечным зеркалом у кухонного окна, старательно нанося помаду, взбивая свои пышные волосы и радостно напевая себе что-то под нос.
Но Айрис хорошо слышала тот драматический радио-спектакль, который разыгрывался в это время в коридоре, четко и громко.
– Слушай сюда, Ронни, и слушай внимательно, – сказала Ким низким голосом, практически угрожая. – Я не против, что ты ведешь маму выпить пару бокальчиков и хорошо провести время допоздна – видит бог, я и сама частенько этим занимаюсь. Но, если ты снова доведешь маму до того состояния, в котором я забирала ее на прошлой неделе, ты ответишь мне за это – тебе все ясно? У нее было отравление еще два дня после этого. Она едва могла что-то вспомнить о том вечере.
– Ой, не кипятись, Кей, – ответил ей Ронни. – По крайней мере, твоя мама хоть куда-то выбирается по вечерам и у нее нормальный бойфренд. Не как у многих других, не будем показывать пальцами…
– Прошу прощения? – возмутилась Ким, распушив перья. – Это ты сейчас в мой огород камень бросил?
Айрис зачарованно слушала, но в следующий момент Конни развернулась и выскочила из кухни, абсолютно забыв о тех дрязгах, в которых участвовала еще несколько минут назад.
– Ронни, вот ты где! – пропищала она, когда он поцеловал ее в каждую щеку, очень по-средиземноморски. – Вы с Ким болтали о том о сем? Как это мило, я бы так хотела, чтобы вы подружились. Ну, проходи внутрь и поздоровайся с нашей гостьей Айрис.
Конни, на своих каблуках, пошатываясь, вернулась в кухню, за ней семенил маленький приземистый лысый мужчина с затейливо уложенными усами, по которым было видно, что он
