Сделка с собой - Лера Виннер
И всё же мне было приятно надеть для него платье. Здесь, сейчас, наедине с собой в темноте и тишине можно было это признать.
Когда мне стало по-настоящему плохо, я бросилась к нему в необъяснимой уверенности, что он меня не выставит и не воспользуется ситуацией, чтобы добавить, — хотя мог бы. Ещё как мог.
Всё это вместе и каждое в отдельности сбивало с толку и вызывало желание хвататься за голову.
Мне хотелось написать ему.
Хотелось просто вернуться в его постель и не знать, не видеть всего, что происходило теперь.
Даже гибель родителей, — обоих, — я не переживала так остро, как его появление в своей жизни.
Каждое его прикосновение.
Каждый тёмный, как будто оценивающий взгляд на своих сосках.
Он выворачивал мне душу наизнанку, но я готова была просить ещё и ещё, потому что с ним мне было… хорошо. Свободно, легко. Как если бы мне вдруг дали разрешение быть просто собой.
А ведь я уже почти не помнила, каково это.
Была только детектив Спирс, — полицейская ищейка, тайная любовница капитана, дочь своего отца. Кто угодно, только не просто Джулия.
Когда я позвонила в его дверь, принеся с собой целый ворох проблем, он так или иначе отодвинул все свои дела, законные и не очень, чтобы мне помочь.
По уму, — должен был выставить, сделав вид, что мы вообще не знакомы.
На деле же все оказалось еще хуже, потому что, помимо всего прочего, он еще и позволил Питу работать с полицией.
Если всё всплывёт, хотя бы на уровне слухов, неприятности начнутся уже у самого Коула, — это я понимала точно так же чётко.
В отличие от меня, он не отделается игнорированием своей персоны и колкостями, летящими в спину. При его статусе даже одно только подозрение в сотрудничестве с властями могло стать смертным приговором.
И все же он балансировал на этой опасной грани, прямо заявив о том, что делает это ради меня.
Ради того, чтобы я осталась с ним, когда эта история закончится.
Решив использовать Дина Коула, превратить его в свой шанс на свободу от прошлого, я и помыслить не могла, что все может обернуться так.
Мог ли он стать для меня шансом на нечто большее, чем просто билет в один конец из этого города?
Опасные мысли…
Очень опасные, потому что гораздо острее сейчас стоял совсем другой вопрос: захочу ли я этим шансом воспользоваться?
Да и смогу ли, точно зная, на какую именно работу он уходит каждый день?
У меня оставалось еще вдоволь времени, чтобы спокойно подумать об этом. Трезво и, будучи честной с собой, все взвесить.
Вернее, останется, если меня не пристрелят сегодня.
На улице кто-то со всей силы надавил на клаксон. Взвыла сигнализация одной из припаркованных у дома машин.
Я замерла и опустила руку, инстинктивно реагируя на громкие неожиданные звуки.
А потом медленно села, задержав дыхание, потому что за всем этим шумом едва слышно, но вполне отчетливо начал поворачиваться замок в моей двери.
Глава 25
В непосредственной близости
Сунув ноги в кроссовки, я застыла, сидя на краю кровати.
Телефон по-прежнему молчал, обещанного сигнала от Митчела не было, но входная дверь открылась и закрылась, а в прихожей раздались осторожные шаги.
Пистолет, выданный мне Коулом, лежал под подушкой. Он сказал, что оружие «чистое», и я поверила на слово, не желая вникать в историю его происхождения.
Другой «чистый» пистолет, — мой, — лежал на своем прежнем месте, но я не рискнула притронуться к нему. Обыск, хоть и весьма поверхностный, в моей квартире очевидно был, и если Редж обошел эту находку молчанием, ожидать стоило чего угодно.
Я не закрывала дверь в спальню полностью и увидела, как на пол легла тень — человек приближался медленно, соблюдая вполне закономерную осторожность.
Положив палец на курок, я постаралась собраться, но обойтись без лишнего напряжения.
Никакой стрельбы на поражение, как бы мне того ни хотелось.
— Детектив Спирс? — меня окликнули чуть слышно, хорошо знакомым насмешливым полушепотом.
Резко выдохнув, я отложила пистолет, предварительно проверив, что поставила его на предохранитель.
— Ты что здесь делаешь?
— Решил составить тебе компанию, — убедившись, что пуля в сердце, между глаз или как минимум в плечо ему не грозит, Дин вошел и остановился перед кроватью, разглядывая меня.
Перед тем как поехать к Гурвену, я настаивала на том, чтобы после встречи он вернулся домой.
Когда он предсказуемо отказался, мы сошлись на том, что он будет ждать в машине на достаточно безопасном расстоянии — в городе было достаточно чутких глаз и ушей, чтобы его присутствие могло для него же самого стать проблемой.
Понимая все это много лучше меня, он согласился, но теперь стоял здесь, предварительно вскрыв замок в моей квартире с мастерством профессионального домушника, и…
— Откуда у тебя ключ?
— Ты думала, в прошлый раз я пользовался отмычками? — Дин подошел ближе и сел на край кровати.
Я хмыкнула, окончательно успокаиваясь, и устроилась удобнее, разворачиваясь к нему всем корпусом:
— Ты чертов сталкер.
— Да. А еще тиран, приверженец стратегии домашнего насилия над женщинами, и в целом совершенно отвратительный тип, — он серьезно кивнул, а потом, когда я меньше всего этого ожидала, перехватил мой взгляд. — Как ты?
Дурацкий был вопрос.
Но такой важный.
— Не знаю. Никак.
Я дала ему понять, что не могу и не хочу говорить об этом, и в течение почти что трех часов он честно сдерживался.
А теперь пришел.
— Тебе нельзя здесь находиться.
— Да наплевать, — он поморщился, как если бы в самый ответственный момент я пристала к нему с какой-то ерундой, а потом потянулся ко мне.
У меня не возникло даже мысли о том, чтобы отодвинуться.
— Если ты окажешься в комнате, когда ворвутся копы…
— Для начала к тебе должен ворваться киллер.
Он снова меня перебил, и разговор так стремительно заходил в тупик, что мне не оставалось ничего другого, кроме как спросить о том, что меня действительно интересовало:
— Ты знал?
Я не повышала голоса и не упрекала, но и не отвела глаз.
В сущности, что бы он ни ответил, это уже ничего не меняло.
Дин покачал головой, не пытаясь отвернуться:
— Нет. Я пытался раскопать что-то о той истории, но не нашел даже косвенных доказательств. Без признания Гурвена все было бы чисто.
Именно это я и хотела от его услышать, и в груди что-то предательски дрогнуло оттого, что это было правдой.
Он в самом
