Я тебя не хочу - Елена Тодорова
— Ты чего? — лениво окликает меня Чара, раскатывая по члену резину. Его «Мулен Руж» уже раком стоит. — Куда вскинулся?
— С меня хватит, — рублю, не тая раздражения.
Увлеченный отсасывающей ему чиксой Тоха особо не реагирует. Махнув рукой, с ухмылкой подзывает отверженную мной девчонку присоединяться к ним.
Я вылетаю из кабинки. Стоило бы поехать к кому-то из своих регулярных чистокровных шкур. Но я отправляюсь прямиком домой. Убивать Шмидт.
На протяжении всего пути свои планы лелею. Прокручиваю в подробностях, как придушу ведьму в ее же постели.
Вот только… Эта дрянь, очевидно, в своей комнате никогда не ночует.
Снова на пустую кровать нарываюсь. Снова непроходимым идиотом себя чувствую.
Куда на этот раз отправилась?
Включаю прогу для отслеживания по геолокации и вбиваю ее номер. За точкой иду, не успевая охреневать от того, куда она меня приводит.
Вижу голые ступни Шмидт и первый приход жара ловлю.
С-с-сука… Как она на меня действует!
Сердце, путая артерии, вешается. А через миг, для надежности, сигает с высоты. Расплескавшись в бурлящую жижу, бахает с отголосками внизу живота.
Эмоции за ребрами разлетаются как салют. Огненными стрелами по всему телу фигачат. Грудь парусом раздувается. В районе солнечного сплетения кислотой жжет. Мышцы пресса режет спазмами. В голове гудят и накручивают вертолеты.
Столь резкие реакции ужасают. Приводят в оцепенение.
Сука, осталось только хвостом завилять.
Какого черта я сюда вообще пришел?! Идиот!
Но как вернуться назад???
Свирепо вздыхаю и сдергиваю девку с дерева. Ее визг и сопротивление запускают новые феерические процессы в моем организме. А едва она оказывается рядом, меня начинает штырить еще яростнее.
Но я, конечно, быстро убеждаю себя, что Шмидт — всего лишь жирный сочный кусок для проснувшегося во мне извращенца-фетишиста, и веду себя как мудак.
До тех пор, пока она не направляет на меня взгляд.
В ту же секунду я, подобно пораженному молнией дереву, раскалываюсь и застываю.
Черного дерьма, которым она обычно окружает свои глаза, превращая их в замазанные копотью щелки, нет. А без него… Шмидт совсем другая.
Я так ошарашен, что не могу понять, в чем же заключается различие. Все, что знаю — глядя в тлеющие угли ее глаз, я теряю не только листья, но и корни, благодаря которым держусь на позиции сильного мира сего.
За моей грудиной что-то жужжит и вибрирует. Приходит в голову дебильная мысль, будто кто-то пытается дозвониться до моего сердца.
Фиалка…
Фиалка дрожит. От холода? Или от волнения?
Не отдавая отчета своим действиям, поднимаю руку и прикасаюсь большим пальцем к внешнему уголку ее глаза. Слегка потерев тонкую кожу, поглаживаю замельтешившие ресницы.
Шмидт размыкает губы и отрывисто вздыхает.
Вижу, что она изумлена, но не делаю ничего, чтобы опровергнуть приведшие ее к этому состоянию мысли.
Зрительный контакт затягивается. До того состояния, что кажется, вот-вот произойдет взрыв. Искры уже сечет. Потрескивая, огонь жарит плоть.
Опускаю взгляд, чтобы разорвать выматывающую душу связь. И встреваю. Зависаю на блядских губах служанки.
С-с-ука…
На самом деле, будь они блядскими, я бы уже башлял за них бабло.
Сражаюсь с инстинктами, которые успели разрушить мое мироздание. Да только быстро понимаю, что в одиночку не выстою.
С тяжелым вздохом наклоняюсь к служанке.
И в этот момент… Она дергается и трескает меня по рукам.
— Чего привязался, говорю?! — рявкает проклятая ведьма.
Отталкивая, вырывается. Я ее, естественно, не догоняю.
Делать мне больше не хрен!
Скрипя зубами, наблюдаю за тем, как Шмидт возвращается к дереву и взбирается на него, чтобы забрать свою долбаную обувь. Спрыгнув обратно на землю, девчонка молча натягивает кеды.
Замечаю, как нервно она кусает губы.
Сдерживает рвущиеся из ее паскудного нутра слова? С чего вдруг, интересно? Спровоцировать боится?
Ссыкуха.
Да я сам решил: прикасаться к ней не буду! Пусть хоть умоляет теперь! Это нерушимая клятва. Станет моей первой аскезой[1]. Влегкую.
Иду за долбанутой, только потому что по пути нам. Ровно до тех пор, пока зверушка не сворачивает с аллеи.
У меня туфли за два куска баксов, а я, блядь, за ней через дебри по газонам тащусь.
Чертовщина, мать вашу!
— Куда ты летишь? — рычу приглушенно.
— Не твоего ума дело, — фырчит дрянь, не оборачиваясь. — Прекрати меня преследовать!
— Ни хуя я тебя не преследую! С чего бы?! Просто не хочу, чтобы ты шныряла по моим, сука, владениям.
— Ой, Боже ж мой… — квакает Шмидт неразборчиво. Оборачиваясь, ехидно хихикает. — Посмотрите на него! Не было, не было, и вдруг примчался Блядыка! Какого хрена, спрашивается? За день осточертел, еще ночью терпи!
Я смотрю на дрянь. В ее колдовские глаза, на ее развевающиеся волосы, на недосиськи, на голый живот, на выдающиеся бедра… И в голове набатом одно-единственное желание бьется.
Выебать.
— Ты доиграешься, Шмидт, — предупреждаю мрачно.
Она вздрагивает. Но, конечно же, не сдается. Скривившись, пожимает плечами, мол, пофигу.
— Просто свали в свой олений рай, Господин. Оставь меня в покое.
— И не подумаю, панда.
— Боже… За что мне это? — взывает гадина к небесам. Еще через мгновение смотрит на меня понимающе и одновременно жалостливо, будто получила ответ. Все это, конечно же, под соусом невъебенного сарказма. — Ты же ошибка эволюции!
На этом все. Мне подрывает чердак. Со сквозняком по мозгам я быстро забываю об аскезе и прочем. Налетев на Шмидт, закидываю ее на плечо и несу в коттедж.
Она не орет, но пыхтит, обзывается, брыкается и колотит меня кулаками. Вроде мелкая, три вершка от горшка, но, сучка, вертлявая. Дергается и извивается так, что меня из стороны в сторону таскает. Дважды чуть не падаем. Удержать змеюку нереально сложно. Подняв голову, делает все, чтобы съехать вдоль моего тела. Ногами земли ей коснуться не даю, так она начинает щипаться и царапаться. Руки изолирую, пускает в ход зубы.
— Ты, блядь… Демоница!
— Сам ты демон! Адский сатана!
В конце концов, когда доношу ее до прихожей, она добивается своего — касается ногами твердой поверхности. Я бы мог снова скрутить и закинуть повыше, но не вижу в этом необходимости.
Отпускаю агрессивную самку. Зло трескаю ее по заднице. Она лупит меня в ответ по плечу.
Похуй.
С силой сжимаю ягодицу хамки. Причем такой захват беру, что по промежности пальцами скольжу.
— Эти блядские шорты будут разорваны вместе с твоими трусами, — хриплю я с угрозой.
— Облезешь!
Снова бьет. На этот раз по лицу. Навешивает лещей, не успеваю отвернуться. Прилетает конкретно. До
