Лишняя в его семье - Диана Рымарь

— Завтра приду, — объявляет Ашхен Ваановна, надевая пальто.

— Зачем? — Не могу сдержать удивления. — Мы же все приготовили-прибрали…

Тут замечаю на ее лице лукавую улыбку:

— Приготовься, заберу тебя, поедем в спа-салон! Не все ж на кухне корячиться, так? Там такие шоколадные маски… Творят чудеса! Еще маникюр-педикюр, массаж, и я запишу тебя к своей бровистке. А то тебе надо…

Тут она осекается, видимо сообразив, что ляпнула бестактную вещь. Брови-то у меня в порядке, хотя у специального мастера я еще ни разу не была. Как-то сама справлялась со всем.

— Если ты, конечно, завтра не занята… — Ее голос становится почти просящим. — Мне бы хотелось наладить с тобой контакт.

А я бы, может, и возразила, сослалась на занятость, но… Я хочу маникюр-педикюр, шоколадную маску и все остальное.

— Будем налаживать контакт, — важно киваю.

— Ну все, я побежала. — Ашхен Ваановна заговорщически на меня смотрит. — Только ты Алмазу не говори, что я приходила, а то ругаться будет…

С этими словами она уходит.

А я остаюсь в раздумьях.

Прибираю на кухне после всего и едва успеваю поставить на место последнюю тарелку, как в прихожей слышится звук открываемой двери.

Выхожу и моментально попадаю в объятия Алмаза.

— Пораньше пришел, соскучился, — говорит он, целуя меня в щеку, а затем и в шею.

Зарывается носом в мои волосы и вдруг отстраняется, смотрит с подозрением.

— Ты странно пахнешь.

Моментально смущаюсь. Наверное, это и вправду так, во время готовки вся пропахла долмой и прочим.

Алмаз, больше не говоря ни слова, сворачивает на кухню, подходит к плите, поднимает крышку казанка, ведет носом. Потом вытаскивает вилку, нанизывает на нее долму и пробует.

Лицо его мрачнеет с каждой секундой.

Он поворачивается ко мне:

— Опять мама приходила? Что она тебе говорила? Опять ругалась? Я же запретил ей сюда являться без приглашения! Тридцать раз сказал, чтобы не лезла! По-хорошему не понимает, ну я ей задам…

Меня передергивает от скрипа его зубов. Кажется, попахивает скандалом и семейной драмой. Ашхен Ваановна стопроцентно подумает, что это я нажаловалась.

Не успеваю моргнуть, как Алмаз сжимает кулаки и направляется обратно в прихожую, хватает ключи.

Висну на нем, чтобы остановить:

— Не надо, Алмаз. Мы с ней поладили, все нормально.

Он останавливается, снова поворачивается ко мне.

— Как это — поладили? Никто с ней не ладил, а ты вдруг поладила?

Алмаз смотрит на меня так, будто я превратилась в летающего единорога, не иначе.

— Вот так, — пожимаю плечами. — Взяли и поладили, завтра в салон вместе идем.

У Алмаза отвисает челюсть. На какие-то секунды в прихожей становится тихо.

Затем он говорит:

— Она пригласила тебя в салон? Это признание, Тонь…

— Я тоже так подумала, — улыбаюсь ему.

— Так вы вправду поладили? Как же я рад! — Он снова сжимает меня в объятиях. — Тоня, ты у меня самая лучшая. Я триста раз был прав, когда позвал тебя замуж.

О как…

Приятно до мурашек.

Тем не менее спрашиваю:

— А когда ты мне собирался сказать, что используешь маму как бесплатного повара? Это же ведь она все для тебя готовит, так?

Алмаз снова удивляется:

— Отчего это бесплатного? Вообще-то, я ее содержу уже много лет. Но даже если бы я этого не делал, она нашла бы способы готовить как на Маланьину свадьбу и передавать еду мне, сестрам и так далее. Как будто мы — голодающее Поволжье. Она неостановима.

Что-то такое я и подозревала. Ее бы энтузиазм да в нужное русло.

— Твоей маме бы замуж выйти, с ее-то кипучей энергией. Мне кажется, ей просто необходимо о ком-то заботиться, вот осчастливила бы какого-нибудь одинокого…

И тут Алмаз выдает:

— Есть у нее ухажер, сосед наш. Каждый Новый год делает ей предложение…

От удивления широко распахиваю глаза.

— А она что?

— А у матери каждый год гениальная отмазка, — хмыкает Алмаз. — Как же она займется личной жизнью, когда я еще никого не родил? Нет уж, ей надо мою жизнь устраивать… Честно, я задолбался ей объяснять, что давно взрослый и сам разберусь. Она не может понять, как же я живу сам да без наследника и без нормальной жены. Заодно лезет в жизни сестер и так далее и по тому же месту.

— Ого, не знала, что все так серьезно. — Я поджимаю губы.

Алмаз хитро прищуривается и отвечает:

— Чуешь, какая на тебе ответственность?

— Чую. — Шумно вздыхаю.

И как так получается, что столько всего зависит от моего малыша?

* * *

Тоня

Раньше я в салон ходила исключительно постричься, ну еще когда-никогда сделать маникюр. Это было маленькое помещение возле дома, с двумя креслами и зеркалами в потертых рамках.

Но тот шикарный спа, куда меня привезла Ашхен Ваановна, в корне изменил мое представление о салонах красоты.

Мраморные полы, приглушенное освещение, повсюду орхидеи в дорогих кашпо. Воздух пропитан ароматом эвкалипта и лаванды. Плюсом к антуражу какая-то невесомая музыка — то ли звуки природы, то ли мантры.

— Шоколадное обертывание, — объявляет администратор, словно предлагает деликатес. — Восстанавливает эластичность кожи, питает, увлажняет.

Лежу в теплой какао-массе, и мне кажется, что я стала героиней фильма о роскошной жизни. Запах шоколада кружит голову, руки мастера нежно массируют плечи.

— А теперь массаж горячими камнями, — объявляет девушка-косметолог.

Завершает сеанс классический европейский маникюр. Мастер с филигранной точностью придает ногтям идеальную форму.

Ашхен Ваановна цветет и пахнет. Вскоре понимаю, что уж эта женщина точно живет не только домашними заботами. Позволяет себе гульнуть.

Не замечаю, как пролетает время. Казалось бы, только щелкнула пальцами, а уже три часа дня, хотя мы приехали сюда в десять.

Ашхен Ваановна везет меня домой на своем шикарном мерседесе, даже слышать не хочет, чтобы я брала такси.

А я возьми да предложи:

— Хотите выпить чашечку кофе? У нас в доме очень уютное кафе. Там подают такой вкусный чизкейк…

Конечно же, она соглашается.

И только мы уютно устраиваемся за столиком у окна с кофе и чизкейком, как к нам подходит… Моя бывшая свекровь.

Честное слово, как поджидала!

Глава 31. Военные действия

Тоня

Я не верю…

Попросту не верю своим глазам, когда Елена Анатольевна подходит к нашему столику. Мое сердце стучит так громко, что кажется — его слышно даже через фоновую музыку кафе.

Причем как подходит!

На лице непринужденная улыбка, Елена Анатольевна будто бы рада встрече. И мое вытянутое