Лишняя в его семье - Диана Рымарь
— Выспалась, деточка? — спрашивает свекровь сахарным голосом, от которого у меня мурашки по коже.
Издевается? Похоже на то. Какая я ей деточка? Вчера чуть подстилкой не назвала, а сегодня…
— Здравствуйте, эм… — начинаю я и понимаю, что попала в ловушку.
Хочу обратиться к будущей свекрови, но напрочь забыла, как ее зовут. А ведь Алмаз вчера ее представлял! Я усиленно пыталась запомнить, даже мысленно повторяла несколько раз.
Имя какое-то чудное… Асен? Амен? Викторовна? Владимировна? Нет, вычурное было отчество, не русское. Сейчас ка-а-ак ляпну не то, и она меня окончательно запишет в разряд недостойных невест своего сына.
Свекровь смотрит на меня выжидающе, в глазах читается легкое торжество.
И тут в голове вспыхивает, как молния:
— Ашхен Ваановна! Кстати, а как вы сюда попали? Алмаз ведь забрал у вас ключи.
Свекровь довольно ухмыляется, словно ожидала этого вопроса:
— Ха, я заранее сделала несколько дубликатов. Зато теперь всегда есть запасные, вдруг Алмазику понадобятся. Что мне сложно, что ли?
Действительно, совсем не сложно.
Да, простым изъятием ключей Ашхен Ваановну не возьмешь.
Глава 30. Советчица
Тоня
Я мысленно киплю из-за того, что у Ашхен Ваановны напрочь отсутствует такое понятие, как личные границы. Она же невозмутимо начинает доставать из пакетов угощение.
Очень скоро на столе появляются какие-то золотистые рулетики, присыпанные орехами, медовые ромбики, покрытые тонкой корочкой, и что-то слоеное с начинкой, пахнущее корицей и ванилью.
— Наши национальные сладости, рецепты передаются из поколения в поколение, — заявляет она с гордостью.
Я никогда не пробовала армянских сладостей, но выглядят они потрясающе аппетитно. От одного только запаха во рту начинает выделяться слюна.
Становится очевидно, что она все это принесла для меня, ведь Алмаз не ест сладкое. Я помню, как он морщился, когда я предлагала ему попробовать мой чизкейк.
Хм, постаралась для меня? Значит, не с войной пришла. Может, не все так плохо и мы с ней хоть немного подружимся?
Надежда робко теплится в груди.
— Садись, садись, дорогая, — приглашает свекровь, жестом указывая на стул.
В ее голосе слышится какая-то материнская забота, и я почти готова поверить в искренность.
— Я тебе кофе налью. Только без кофеина, конечно. Беременным нельзя, я, конечно же, прихватила нужный сорт.
Действительно, из ее безразмерной сумки вскоре появляется упаковка дорогущего кофе с надписью Decaf.
— И вообще, нам теперь надо очень серьезно поговорить о твоем режиме дня… — продолжает она.
Ну началось.
Надежда тает, как сахар в горячем кофе. Вот она, истинная цель визита.
Усаживаюсь на стул, беру маленькую кружечку кофе и готовлюсь вежливо, но твердо отстаивать свои права.
В конце концов, я взрослая женщина, и никто не имеет права указывать мне, как жить.
— Что именно вас не устраивает? — спрашиваю я, стараясь держать голос ровным.
Когда я это произносила, уж никак не ожидала такого ответа:
— Алмаз тебя изъездил, наверное, — говорит Ашхен Ваановна таким тоном, словно обсуждает погоду. — Ты ему скажи, чтобы поумерил пыл, беременным ночью надо спать, а не… ну, сама знаешь.
От неожиданности я кашляю, поперхнувшись кофе.
Щеки мгновенно вспыхивают так, что кажется, можно яичницу жарить. Господи, она что, серьезно сейчас решила обсуждать нашу с Алмазом интимную жизнь?
Откашливаюсь, пытаясь прийти в себя.
Будущая свекровь заботливо похлопывает меня по спине.
А потом резко меняет тему:
— Впрочем, ладно. Я здесь не за этим.
— А зачем же? — спрашиваю я, придя в себя.
Неужели есть что-то более личное, чем то, что она только что сказала?
— Исключительно помочь, — отвечает Ашхен Ваановна с искренней заботой. — Кто, как не родная мать, может объяснить невестке, как нужно вести хозяйство? Ты ж, поди, ничего не умеешь, я тебе все покажу. Что он любит, что не любит…
Стоп. Вот теперь она перешла все границы.
— С чего вы взяли, что я ничего не умею? — спрашиваю я, прищурившись.
— Так ручки-то белые, с маникюром… — невозмутимо отвечает она.
С этими словами Ашхен Ваановна хватает сильными натруженными пальцами мою кисть и слегка ею трясет, словно демонстрируя какое-то вещественное доказательство.
Ее рука большая, грубая, ногти коротко подстрижены. А моя выглядит на ее фоне действительно изнеженной — кожа мягкая, ногти аккуратно подпилены и покрыты нежно-розовым лаком.
— Ну и что? — отнимаю руку. — Это шеллак, он держится сколько угодно…
— Тонечка, я знаю, что такое шеллак, — усмехается Ашхен Ваановна снисходительно. — Но очень сомневаюсь, что у тебя достаточно квалификации, чтобы содержать хозяйство. Но ты не бойся, я тебе во всем помогу…
Она делает паузу, отпивает кофе, смакуя момент, а я хлопаю ресницами, не в силах придумать достойный ответ. Ишь ты, квалификации у меня недостаточно! Она что, знает меня?
— Сейчас допьем кофе, полакомимся и приступим к работе, — заявляет Ашхен Ваановна. — Ты же наверняка остро нуждаешься в моих советах.
Передо мной открываются два пути.
Первый — выпроводить эту наглую особу восвояси, позвонить Алмазу, нажаловаться. Сказать ему все, что думаю о его матери и ее «помощи». И… тем самым расписаться в том, что я не годна для этой семьи, по крайней мере в глазах его матери. А значит, конфликт будет длиться вечно.
Второй — почерпнуть максимум из того, что она может мне рассказать об Алмазе. Судя по ее словоохотливости, разговорить ее будет легко. А работы по дому я никогда не боялась — в конце концов, до встречи с Алмазом я прекрасно справлялась сама.
Взвешиваю варианты, глядя на самодовольное лицо свекрови. Вполне вероятно, она нарочно меня провоцирует. Ждет, что я взорвусь, устрою скандал. Тогда у нее будет повод сказать Алмазу: «Видишь, какая у тебя невеста? Истеричка и белоручка! Я ей сладости принесла, а она…»
Нет уж. Не дождется.
— Хорошо, — говорю я спокойно, беру с тарелки один из медовых ромбиков. — Я слушаю. Что именно любит Алмаз?
В глазах Ашхен Ваановны вспыхивает азарт.
— Ну вот и умница, — одобрительно кивает она. — Тогда начнем с самого главного…
* * *
Тоня
И сразу спойлер: Ашхен Ваановна считает главным все…
Абсолютно все. От способа складывания полотенец до правильного угла наклона солонки на столе. У меня больше нет вопросов, отчего Алмаз в быту такой зануда.
Все начинается с того, что из безразмерной сумки Ашхен Ваановны появляется стопка безукоризненно белых салфеток. Она берет одну и направляется в гостиную, к стеллажу с книгами, проводит тканью по верхней полке.
— Ага! — восклицает она торжествующе.
На салфетке едва заметная сероватая полоска.
