Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

— Это ложь! — взревел он, вскакивая. — Она врёт! Она просто мстит мне, потому что я её уволил!

— Анатолий Сергеевич, — судья стукнула молоточком, — я вас предупреждала. Пристав, оформите протокол о неуважении к суду.

— Ваша честь, — Жуков вскочил, — мой подзащитный просто нервничает. Он не хотел…

— Молчать! — судья была непреклонна. — Продолжим.

Полина закончила показания, вышла из зала, не глядя на Толика.

Затем выступили соседи — семейная пара, живущая этажом выше. Они подтвердили, что я часто помогала им с внучкой, что никогда не видела меня пьяной, а Толика, напротив, неоднократно замечали в невменяемом состоянии.

— Он кричал на неё, — сказала соседка. — Такое было слышно даже у нас на девятом этаже. Я один раз хотела полицию вызвать, но Света попросила не надо. Сказала, что сама разберётся.

Судья записала.

После трёх часов заседаний судья объявила перерыв.

— Следующее заседание через две недели, — сказала она. — Сторонам подготовить дополнительные доказательства. Истец, имейте в виду: за ложные показания предусмотрена уголовная ответственность.

Толик побелел.

Мы вышли из зала.

Олег ждал в коридоре. Увидев меня, встал, подошёл.

— Ну как?

— Нормально, — я выдохнула. — Судья, кажется, склоняется к моей стороне.

— Это хорошо, — он обнял меня.

— Но это ещё не конец, — напомнил Лев Трофимович. — Впереди — раздел имущества и главное — вопрос о внучке.

— Я не отдам Софу, — сказала я.

— И не отдадите, — кивнул адвокат. — У нас есть все шансы.

— А Чадов? — спросила я.

— Чадов больше не появится, — усмехнулся Штерн. — Сегодня утром я отправил жалобу в адвокатскую палату. Его лишат лицензии.

— Спасибо.

— Не за что, — он убрал документы в портфель. — Отдыхайте, Светлана Витальевна. Набирайтесь сил. Через две недели — новый бой.

Он ушёл.

Мы с Олегом вышли на улицу. Моросил дождь, серый, холодный, под стать моему настроению.

— Ты как? — спросил он, когда мы сели в машину.

— Устала, — призналась я. — Но довольна.

— Это главное, — он сжал мою руку. — Я горжусь тобой.

— Мной?

— Тобой, — кивнул он. — Ты держалась молодцом. Не сломалась. Не зарыдала. Не дала ему себя унизить.

— Это ты меня научил, — я улыбнулась.

— Чему?

— Не бояться.

Он поцеловал меня — легко, в губы.

— Поехали домой, — сказал он.

— Поехали, — согласилась я.

Домой.

К нему.

К нашей общей жизни, которая начиналась, несмотря на все преграды.

* * *

Светлана…

Вечером, когда Даша ушла в свою комнату, а мы остались вдвоём, я сидела на кухне и смотрела на дождь за окном.

Мысли перебирали события сегодняшнего дня: слова Толика, показания свидетелей, запись Полины. Всё это было как в кино — не верилось, что происходит со мной.

— О чём думаешь? — спросил Олег, садясь напротив.

— О том, как быстро меняется жизнь, — ответила я. — Ещё месяц назад я была женой, матерью, бабушкой. А теперь — разведёнка, которая судится с бывшим мужем за внучку.

— Ты — не разведёнка, — отрезал он. — Ты — женщина, которая отстояла своё достоинство.

— Красиво звучит, — я усмехнулась.

— Это правда, — он накрыл мою руку своей. — Ты не представляешь, сколько женщин проходят через такое — и молчат. Терпят. Надеются, что изменится. А ты не смолчала. Не стерпела. Ты ушла. И это — подвиг.

— Не преувеличивай.

— Не преувеличиваю, — он покачал головой. — Я это видел. Своими глазами. Многие ломаются. А ты — нет.

— Я просто пока не сломалась, — прошептала я.

— И не сломаешься, — твёрдо сказал он. — Я рядом. Мы вместе.

— Вместе, — повторила я.

В дверь постучали — громко, требовательно.

— Пап, откройте! — крикнула Даша.

Олег встал, пошёл к двери.

Я прислушалась.

— Даш, что случилось?

— Это Коля, — сказала Даша. — Он пришёл. Говорит, хочет поговорить с бабой Светой. Наедине.

У меня упало сердце.

Коля.

Сын.

Тот, кто выгнал меня из дома.

Что ему нужно?

— Я иду, — сказала я, вставая.

— Может, не надо? — Олег взял меня за руку.

— Надо, — я покачала головой. — Он мой сын. Я не могу от него прятаться.

— Я рядом, — напомнил он.

— Знаю.

Я вышла в прихожую.

Коля стоял на пороге, мокрый под дождём, без зонта, без шапки. Его лицо было бледным, глаза красными — будто он плакал.

— Мам, — сказал он, и голос его сорвался. — Мам, прости меня. Пожалуйста.

Я посмотрела на него — на своего взрослого сына, который предал меня, но который всё равно был моей плотью и кровью.

— Проходи, — сказала я тихо. — Поговорим.

Он вошёл, сел на диван в гостиной, уронив голову на руки. Даша незаметно удалилась, Олег стоял в дверях, наблюдая.

— Я всё знаю, мам, — сказал Коля глухо. — Про отца. Про то, как он нанял Полину. Про то, как хотел подставить тебя. Про то, как хотел отобрать Софу.

— Откуда? — спросила я.

— Алла мне рассказала, — он поднял на меня глаза. — И Юра. И твой адвокат позвонил.

— Штерн?

— Да, — кивнул он. — Сказал, что если я дам показания против отца в суде, он не будет привлекать Аллу к ответственности за лжесвидетельство.

— Он не должен был тебе угрожать.

— Он и не угрожал, — Коля покачал головой. — Он просто сказал, как есть. Что отец — преступник. А я — его соучастник.

— Ты не соучастник, — я села рядом. — Ты ошибся. Это другое.

— Но я выгнал тебя, мам. Выгнал, когда тебе некуда было идти. Я поверил отцу, а не тебе. Я…

Он замолчал, закрыл лицо руками.

Я обняла его.

— Всё прошло, — сказала я. — Я не держу зла.

— А я держу, — он всхлипнул. — На себя. На него. На весь мир.

— Не надо, — я гладила его по спине, как в детстве. — Злость разрушает. Ты же видишь, что стало с отцом.

— Он псих, — Коля поднял голову. — Он правда псих. Я не знал, что он такой. Думал, он просто строгий, требовательный. А он… он монстр.

— Он болен, — поправила я. — Ему нужна помощь.

— Ему нужна тюрьма, — зло сказал Коля.

— Не говори так, — я покачала головой. — Он твой отец.

— Он мне больше не отец, — отрезал сын. — С сегодняшнего дня у меня есть только ты.

— Коля, — я взяла его за руку, — не отрекайся от родного человека. Даже если он плохой. Это его не исправит, а тебя сломает.

— Что же мне делать?

— Иди домой, — посоветовала я. — Обними жену, дочь. Живи своей жизнью. А с отцом… разберёшься, когда успокоишься.

— Мам, — он посмотрел на меня, — а ты… ты правда не злишься?

— Правда, — я улыбнулась. — Я устала злиться. Я хочу жить в мире. С собой. С тобой. Со всеми.

— Ты святая, — прошептал он.

— Нет, — я покачала головой. — Я просто женщина, которая поняла, что счастье — не в