Сделка с собой - Лера Виннер
А у Уэбера по-прежнему не было причин меня убивать.
Гораздо красивее и нагляднее было лишить всего или в самом деле отправить в тюрьму — в назидание всем тем, кто только подумает о том, чтобы начать копать под него.
Гурвен приблизился ко мне быстро и очень деловито, скрылся в тени вместе со мной.
— Где тебя носило, Спирс⁈
— Оттягивала перспективу оказаться в камере, как ты можешь догадаться, — я ответила ему в тон, немного раздражённо, но тихо.
Как будто злилась больше для порядка, чем на самом деле.
Редж хмыкнул и посмотрел себе под ноги.
— Хорошо, что вовремя узнала. Я не успел тебе позвонить. Крысы из собственной безопасности засели у меня в кабинете. Всё перевернули на твоём столе.
— Нашли что-нибудь?
Я сама не знала, было ли это издёвкой.
Подкинуть всё, что нужно, ничего не стоило.
Реджинальд поднял голову и почти минуту испытующе смотрел мне в глаза:
— А должны были?
Как минимум должны были найти незарегистрированный пистолет у меня дома, но об этом он пока молчал, а я не спешила педалировать тему.
— Так что там, Редж? Насколько все плохо?
Проигнорировав вопрос, я предложила ему перемирие. Тонкая грань между тревогой и заискиванием в голосе — Гурвен должен был на такое купиться.
И он купился. Поморщился с видом строгого, но доброго и любящего дядюшки, искренне сожалеющего о случившемся:
— Пока что не хорошо. Есть два свидетеля, утверждающие, что видели, как ты стреляла в Коула.
— А что сам Коул?
— Коул… Скользкая тварь, — Реджинальд устало потер переносицу и посмотрел куда-то в сторону гаража. — Говорит, что ничего не видел. Как сама думаешь, мог он так посчитаться с тобой?
Это был хороший вопрос для капитана.
Правильный вопрос.
Я хмыкнула, не соглашаясь, но и не отрицая, и проследила его взгляд.
— Сможешь прикрыть?
Об этом я должна была спросить его в первую очередь.
Как шефа, как любовника, как друга.
Не только ради записи.
Зная, что он солжет, я хотела услышать, как именно это будет.
Редж посмотрел на меня, его тонкие губы сжались в нить.
— Боюсь, не в этот раз, Спирс. У них нет записей с камер, но есть свидетели и стройная версия. Если Коул не даст на тебя показания в последний момент, есть шанс легко отделаться. Но нам, черт возьми, придётся доказать, что ты этого не делала.
Разговор разворачивался, как по нотам, и мне пришлось сделать над собой определённое усилие, чтобы не улыбнуться.
— А как же презумпция невиновности?
— Ты вообще меня слышишь⁈ — Редж хорошо контролировал себя и не повысил голоса, но явно начал раздражаться. — У них есть свидетели. А у тебя — мотив. Куча людей видела, что ты прямо после заседания с ним сцепилась!
Речь, очевидно, шла, о том коротком разговоре в коридоре суда, когда Дин впервые прямо предложил мне поехать к нему, а я пообещала ему, что это ещё не конец и в покое я его не оставлю.
— Значит, предлагаешь сдаться?
— Это лучший вариант! — Гурвен тряхнул головой, а потом посмотрел прямо мне в глаза. — Ты приедешь со мной, явишься добровольно. Представим это не как попытку скрыться от следствия, а как действия в состоянии аффекта. Ты испугалась. Ты женщина, в конце концов! Будем упирать на это. Я найду хорошего адвоката.
— Из маленькой, заштатной, но крепко аффилированной с Джоном Уэбером конторы?
Мои слова пришлись как раз под слабый порыв колыхнувшего листву ветра, поэтому Реджинальд расслышал их не сразу.
Поняв, он уставился на меня с потрясающей смесью удивления с неверием.
— А это ещё что за дерьмо?
Его растерянность и негодование казались настолько искренними, что на долю секунды во мне что-то дрогнуло.
Ведь это же был Редж.
Старина Гурвен.
Никудышный любовник, но неплохой капитан.
Сослуживец отца, иногда заглядывавший к нам после службы, чтобы выпить с ним пива на заднем дворе.
Мне пришлось сделать глубокий и быстрый вдох, чтобы справиться с отвращением.
Мой голос на записи, когда её представят в суде, должен звучать ровно. Только факты. Эмоции я могу оставить при себе.
— Я много думала в последние дни, Редж. И, знаешь, всё, что меня действительно интересует… Сколько? За сколько ты меня сдал?
Он замер. Взял себе секунду на раздумья, а потом поморщился так, будто съеденный недавно ужин напомнил о себе тошнотой из-за просроченных продуктов.
— Давай без этого.
Снова подул ветер, и я заправила волосы за ухо, чтобы не лезли в лицо и не создавали дополнительных помех при таком чувствительном микрофоне.
Всё взвесив, он решил не строить из себя ни дурака, ни оскорбленную невинность, значит, расчет был верен.
— Просто бизнес, да?
— Не говори ерунды, — Гурвен снова повернулся ко мне лицом, и его руки упали вдоль тела как плети. — Деньги здесь ни при чем.
— Выходит, ты прибежал к Уэберу задаром?
— Среди за языком! — он сделал один стремительный шаг, приближаясь ко мне вплотную, но ударить так и не посмел.
Мне оставалось только стоять, пережидая эту вспышку гнева. Кстати, вполне естественную для человека, попавшегося с поличным.
— Думаешь, я этого хотел? Спал и видел, как солью тебя? Ты знаешь, что была мне небезразлична, Джулия.
— Настолько небезразлична, что ты решил выставить меня сумасшедшей? — я вскинула бровь, попутно напомнив себе, что перебарщивать не следует. — Что было бы дальше, Редж? Ты подключил бы свои связи в прокуратуре, чтобы меня просто вышибли из полиции, и я до конца дней своих была тебе благодарна? Или всё-таки принудительное лечение? Пара месяцев в закрытой клинике по решению суда, и мне осталось бы искать работу разве что в пиццерии?
— Ты сама в этом виновата! Не пытайся перекладывать ответственность на меня!
Осознав, что вплотную подошёл к той грани, за которой всерьёз рискует заорать, он ненадолго замолчал.
Я не торопила.
Ветер продолжал усиливаться, на душе было… никак.
Даже брезгливости больше не было.
— Потому что полезла куда не следовало?
— Ты слишком много на себя взяла! Думаешь, ты одна такая умная? Первая такая правильная? Детектив Спирс решила, что преступник должен сидеть в тюрьме, и теперь все могут пойти на хрен⁈ Коул хитрый и хладнокровный ублюдок. Что бы он ни вытворял на самом деле, никто и ничего не может доказать. А Уэбер другой. Он по самую глотку замазан. Если бы ты была способна думать хоть на шаг впереди, то поняла бы, чем чревато дело против него. Какие головы полетели бы
