Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур

— Попробуй, — отрезал Сергей. Его голос был низкий, спокойный, но в нём звенела угроза. — Сейчас я просто мужчина, который защищает женщину, которую ты почти сломал.

— Сломал? — Кемаль шагнул ближе, нависая, его глаза блестели яростью.

— Я дал ей всё. Я забрал её, сделал своей женой. А ты кто? Пустое место, которое хочет забрать у меня то, что принадлежит мне.

Я чувствовала, как воздух сжимается между ними, как искры разлетаются в стороны, готовые вспыхнуть пожаром. Их плечи почти соприкасались. Два хищника, готовые рвануться.

— Хватит! — я вскрикнула, вставая между ними. Мои руки дрожали, но я упёрлась ладонями в их груди, раздвигая их в стороны. — Прекратите оба!

Сергей посмотрел на меня, его глаза смягчились.

— Марьяна… я буду рядом. Даже если ты сама не веришь в это сейчас и не хочешь.

— Серёжа, — я прошептала, умоляя. — Оставь нас. Мне нужно поговорить с ним. С этим человеком мы должны все решить и расставить по местам. Я… я позвоню тебе.

Я знала, что предаю его заботу, но в ту секунду сердце подсказывало — если я убегу от разговора, всё оборвётся. Слишком многое висело между мной и Кемалем.

Сергей нахмурился, губы сжались в тонкую линию.

— Ты уверена?

— Уверена, — выдохнула я.

Он провёл рукой по лицу, глухо чертыхнулся.

— Ладно. Но я буду рядом. Недалеко.

Его взгляд задержался на Кемале — тяжёлый, предупреждающий. И только потом он развернулся и пошёл прочь, медленно, будто нарочно, показывая: я не боюсь тебя.

Кемаль смотрел ему вслед, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

— У него лишние зубы, — процедил он, не сводя взгляда. — Но можно выбить.

— Замолчи! — я развернулась к нему, в голосе звучала злость, которую я так долго держала в себе. — Ты слышишь себя? Ты вечно видишь врагов во всех, кто со мной рядом. Хотя все они были с твоей стороны. А это мой друг. Единственный, кто помог мне, когда ты… когда ты предал меня.

Его глаза метнулись ко мне. В них было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание — смесь боли и бешенства.

— Я не предавал, — сказал он глухо. — Я защищал тебя, дура упрямая. А ты даже не понимаешь.

— Защищал?! — я засмеялась сквозь слёзы. — Это так называется — запереть меня, притащить вторую жену, позволить мне страдать? Обвинять, унижать и изгнать на глазах у всех?

Он шагнул ближе, его рука легла мне на живот — неожиданно осторожно, почти бережно.

— Защищал. Потому что теперь это не только ты. Это вы. И вы мой мир.

Я отшатнулась, но его пальцы задержались.

И сейчас, если говорить откровенно, я не знала — кричать мне, бежать, или… остаться.

Кемаль открыл двери в свою машину, ожидая, что я займу место рядом с ним.

— Я не поеду, — сказала твёрдо, хотя внутри дрожала. — Не проси.

Кемаль смотрел прямо в глаза. В его взгляде не было ни привычной холодной ярости, ни той ледяной властности, от которой я сжималась. На этот раз он выглядел иначе — будто устал.

— Ты боишься? — тихо спросил он.

— Разве есть причины не бояться? — я усмехнулась горько, чувствуя, как сердце колотится в груди. — После всего, что было.

Он сделал шаг ближе. Его рука приподнялась, будто хотел коснуться моего лица, но остановилась в воздухе.

— Я не причиню тебе вреда, Марьяна. Никогда.

— Никогда? — повторила я, не веря. — А то, что я пережила? Это что было? Прелюдия перед счастьем? Или это называлось «заботой»?

Кемаль опустил взгляд. На мгновение он будто потерял всю свою силу, и передо мной стоял не грозный мужчина, перед которым трепещут другие, а человек, который сражался с самим собой.

— Я ошибался, — сказал он хрипло. — Но тебе… тебе трудно понять, в каком аду я оказался. И я не собираюсь оправдываться. Я просто хочу, чтобы ты услышала: тебе не нужно бояться меня.

Я стояла молча. Слова его тонули во мне, смешивались с болью, с ненавистью, с любовью, которая, как я ни старалась, всё ещё жила.

— Дай мне шанс поговорить с тобой. Не здесь. Не на улице, где каждый может смотреть и слушать. Сядь со мной в машину. Всего на час или два, как сама решишь. — Его голос стал ниже, мягче. — Потом я отвезу тебя, куда скажешь. Клянусь.

Я закусила губу. Всё внутри протестовало: нельзя доверять, нельзя идти за ним, нельзя опять попасть в его сети. Но ноги словно приросли к асфальту, а сердце билось так, будто ждало его прикосновения.

— Хорошо. Час, — прошептала я. — И всё.

Он кивнул и даже не улыбнулся победно. Лишь тихо вздохнул, словно сам удивлялся, что я согласилась.

Я села, и дверь закрылась. Мир вокруг исчез.

Остались только мы двое.

И куча всего, о чем нам следовало поговорить.

КАК СЧИТАЕТЕ ЛЮБИТ ОНА ЕГО ИЛИ НЕТ УЖЕ? ДОЛЖНА ЛИ ВЫСЛУШАТЬ ИЛИ ГНАТЬ В ШЕЮ?

* * *

Марьяна

В машине стояла такая тишина, что я слышала, как громко бьётся моё сердце. Я не знала, зачем согласилась сесть сюда. Не знала, зачем дала ему эти час или несколько. Время, которое могло перевернуть мою жизнь снова.

Он сидел рядом, за рулём, Кемаль казался даже спокойным, но я чувствовала напряжение в каждом движении. Он не смотрел на меня. Только дорога, только руль. Я редко видела его таким — не властным, не давящим, а каким-то чужим и всё же… страшно близким.

— Ты хочешь знать, почему я отпустил тебя, почему прогнал и сделал все, чтобы ты ненавидела меня, — произнёс он внезапно, будто прочитал мои мысли. Голос был низким, хриплым, опасно спокойным.

Я не ответила. Но он и не ждал ответа.

— Я не сразу узнал, — продолжил Кемаль. — Не сразу понял, насколько глубоко это всё зашло. Твоя злость, твой страх, твоя ненависть ко мне… я думал, что виноват только я. Но нет. Я должен был подловить их фактами, заставить ошибиться. Без этого у меня не было бы доказательств. Ты понимаешь?

Я повернулась к нему. Лицо его было напряжено, челюсть сжата.

— «Их»? — переспросила я тихо.

Он кивнул.

— Тётка и Алия. Они действовали вместе. И я должен был убрать тебя как можно дальше от них. Понимаешь? Тебя. — Он посмотрел на меня коротким взглядом, словно проверяя, не рухнула ли я от этих слов. — Мне было важно, чтобы ты уехала из страны. Чтобы они думали, что ты больше не угроза. Что я отказался от тебя и вышвырнул,