Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур

И я поймала себя на мысли: да, с Сергеем действительно спокойно.

После разговора с бабушкой я приняла душ. Пока переодевалась вызвала такси, оделась и написала Сергею короткое сообщение:

«Я уехала на УЗИ. Не теряй меня, всё хорошо.»

Телефон легким вибро отозвался «отправлено», и я положила его в сумку.

Клиника встретила привычным запахом антисептика, тихим гулом коридоров. Ровно в назначенное время доктор пригласила меня в кабинет. Она улыбнулась, приветливо заглянула в глаза и спросила:

— Ну что, мамочка? Где же папа наш? Сегодня мы многое узнаем, быть может, даже — кто у вас там внутри.

Я улыбнулась ей в ответ, смутившись. Слова её резанули сердце, но я решила не объяснять ничего лишнего — так спокойнее.

И вдруг — скрип двери. Я даже не успела повернуться, как услышала знакомый низкий голос, от которого кровь застыла в жилах:

— Папа как раз успел.

Я медленно подняла глаза — и весь воздух вышел из лёгких. На пороге стоял Кемаль. Спокойный, уверенный, в идеально сидящем костюме, будто не было тех месяцев разлуки, будто он всегда был рядом.

Доктор нахмурилась, но сдержанно, профессионально сказала:

— Мужчина, выйдите, пожалуйста. Здесь только пациентка и я.

Кемаль сделал шаг вперёд, глаза его сверкнули холодным металлом:

— Я отец этих детей. И имею полное право быть здесь.

Я ощутила, как у меня задрожали руки, и судорожно сжала подлокотники кресла. Доктор удивлённо посмотрела на меня:

— Я не поняла… В прошлый раз был другой мужчина.

Губы у меня пересохли, я хотела что-то сказать, но не смогла. Слова застряли в горле.

А Кемаль, словно выстрелив, продолжил:

— В прошлый раз меня не было рядом. Но сегодня я здесь. И я буду рядом всегда.

И это «всегда» прозвучало так, что я словно в прорубь нырнула.

Доктор замялась, посмотрела на меня, потом на него, и тихо сказала:

— Хорошо. Но только не мешайте.

Я лежала, сжавшись в комок, чувствуя его взгляд на себе. В голове был только один вопрос: как он здесь оказался? как нашёл?

Доктор положила датчик на мой живот. Гель был холодным, и я вздрогнула — или от прикосновения, или от того, что Кемаль стоял совсем рядом. Я чувствовала его дыхание, его тень на себе, и от этого становилось не по себе.

— Вот… — тихо сказала доктор, глядя на экран. — Всё видно прекрасно.

И вдруг комната наполнилась тихим, но отчётливым биением. Тук-тук-тук-тук. Сначала одно сердечко, затем другое — второе.

Я затаила дыхание. Это был самый трогательный звук на свете, я могла слушать его бесконечно. Но рядом со мной стоял Кемаль — и его реакция была для меня страшнее всего.

Я краем глаза увидела, как его лицо изменилось. Маска холодного властного мужчины слетела. Он смотрел на экран так, будто мир рухнул, а в груди у него разгорелся огонь. Его пальцы сжались в кулак, он шагнул ближе, наклонился — и впервые я увидела в его глазах не сталь, а что-то совсем другое.

— Двое… — выдохнул он хрипло, как будто сам себе не верил. — Марьяна все это правда… у нас двое.

Я закрыла глаза. «У нас». Только не это. Не говори так.

Доктор, не подозревая накала, продолжила буднично:

— Детки развиваются хорошо. Оба активные, размеры соответствуют сроку. Пол хотите узнать?

Я замялась, но Кемаль перебил:

— Хотим.

— Тогда смотрим… — доктор подвинула датчик. — Вот у вас девочка… а вот здесь мальчик. Поздравляю, у вас будет разнополая двойня.

Кемаль резко выдохнул, будто его ударили, и провёл рукой по лицу. Его плечи дрожали. Он стоял рядом, но для меня расстояние было словно пропасть.

Я чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Я хотела радоваться, кричать от счастья, обнимать их — моих малышей. Но рядом со мной был он. Человек, который предал, унизил, оттолкнул. И теперь смотрел на экран так, будто это дети — якорь, связывающий меня с ним навечно.

Он наклонился ко мне, прошептал почти беззвучно:

— Они наши, Марьяна. И никто не посмеет отнять их у нас.

Нет, — подумала я. — У тебя. Ты так сказал: «у нас». Но я знаю, как это у тебя бывает. Сначала «у нас», потом — «по нашим законам», «по нашим правилам», «по моей воле».

Я отвернулась от него, не в силах выдержать этот взгляд.

Доктор выключила аппарат, протянула салфетку:

— Всё отлично. Следующее обследование — у нас с вами через несколько недель. Берегите себя.

Кемаль молчал, но его рука легла на мою, холодная, тяжёлая, как кандалы.

И в этот момент я поняла: мне страшно не за себя. Мне страшно за них — за тех, чьё сердцебиение только что звучало в этой комнате.

* * *

Марьяна

Я вышла из кабинета врача, прижимая к груди конверт с фотографиями. Мир вокруг казался другим: в нём уже было два сердца, два новых дыхания, два будущих голоса, которые будут звать меня «мама». Но всё это счастье было отравлено. Я знала, чувствовала — рядом со мной Кемаль. Его шаги тяжёлые, уверенные, как будто земля принадлежала ему, и каждый сантиметр воздуха обязан был слушаться.

Он шёл позади меня, и мне казалось, что он вот-вот дотронется до моего плеча — не мягко, а как метку поставит: моя.

У выхода я увидела знакомую фигуру. Сергей.

Чёрт, только вот его тут и не хватает сейчас. Он стоял, облокотившись на перила, и сразу распрямился, когда заметил меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на глазах, полных слёз, потом опустился ниже — на живот, и я заметила, как его челюсть напряглась.

— Ну как? — спросил он тихо, почти ласково.

— Всё хорошо, — выдохнула я, не зная, радоваться или бояться. — Даже… слишком хорошо.

Он улыбнулся, но улыбка эта была резкой, будто сквозь зубы. Я уловила в его глазах странный блеск, похожий на раздражение, но тут же поняла почему.

Позади меня шагнул Кемаль. Его тень легла, между нами, как стена.

— Ты кто? — голос Кемаля резанул воздух, острый, как клинок. — И какого чёрта ты рядом с моей женой?

Я обернулась, испуганно вглядываясь в его лицо. Он был другим. Не просто холодным — опасным. В нём жила ярость, приправленная чем-то ещё… ревностью?

Сергей шагнул ближе, не отводя глаз:

— Я друг.

— Друг? — Кемаль усмехнулся. — У моей жены мужчина друг? Ты, видно, перепутал страну и законы