Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная
Ближе к вечеру я иду топить баню, Булат увязывается со мной.
— Да нельзя тебе тягать тяжести! — воюю с ним. — Швы!
— Мои швы прекрасно поживают, вот кому-кому, а тебе действительно нельзя поднимать тяжести!
— Перестань! — выхватываю у него дрова. — Я полгода этим занималась до тебя и после тебя буду заниматься, слышишь?! Оставь.
Бесполезно. Он продолжает делать то, что делал, даже как-то остервенело. Не спорит со мной, будто не слышит вовсе.
— Упертый баран! — кричу в сердцах.
Ужинаем в молчании, и я ухожу в предбанник, заготавливаю все нужное для того, чтобы попариться, делаю это медленно. Не хочу в дом. Не знаю, что на Булата нашло, но мне это совсем не нравится.
— Пошли, — зову его, когда все готово.
Покорно идет, в дверях предбанника замирает.
— Вот простыня, обмотайся.
— Нахрена, если я буду париться сам? — выгибает бровь.
— Может быть, потому, что я там буду вместе с тобой?
Дергает бровью.
— Варя… — голос ломается. — Ты чего, девочка? Думаешь, я вывезу? Хрен там!
Делаю вид, что не понимаю, о чем он, а у самой волосы на коже вздымаются, в животе клубится тепло.
— Вперед! — командую и выхожу на улицу, даю и себе, и ему передышку, потом возвращаюсь.
Булат уже внутри, а я раздеваюсь догола, обматываюсь простыней, собираю все, что приготовила, и захожу.
Тут здорово напарено, Булата плохо видно, света из окна хватает едва ли. Беру мыло и принимаюсь мылить Ахметова, мою ему голову, поливая водой. С бородой поступаю так же.
Если и была между нами какая-то граница, она стирается.
— Я выйду первая, а ты через пять минут, — говорю ему и вылетаю. Встаю под душ — я набрала в бачок воды еще утром.
Ледяная вода успокаивает, остужает горячую голову.
В предбаннике надеваю халат. Подсушенные волосы перекидываю вперед, чтобы прикрыть грудь. Когда появляется Булат, бросаю на него короткий взгляд. Черт… лучше бы вообще не смотрела!
— Вот, возьми сухую простынь, — подаю сложенную ткань не глядя. — Обмотайся, я отвернусь.
Мужчина выполняет то, что я сказала, оборачиваюсь.
— Садись сюда, — выдвигаю табурет.
— Зачем?
— Брить тебя буду.
— Ты же не серьезно, — поднимает брови.
— Почему? — искренне удивляюсь.
— Ты когда-нибудь брила мужчин? — в его голосе слышатся нотки раздражения, но плевать я на них хотела.
— Нет. Только не думаю, что это сложнее, чем брить подмышки или… — зависаю.
Вот это я чуть не ляпнула.
Булат хмыкает, но садится, а я зажигаю несколько свечей, берусь за ножницы и срезаю то, что можно срезать, а дальше взбиваю пену и начинаю аккуратно брить.
— Не шевелись.
— Бля, Варька, да я дышать боюсь, — и ведь правда, в его голосе явно звучит страх.
Тихонько смеюсь:
— Вот и не дыши, а то уши оттяпаю.
Пока я брею Булата, он не сводит с меня взгляда, смотрит пристально.
— Ну чего ты смотришь? — спрашиваю, не останавливая процесс.
— Смотрю, какая ты красивая, — выдает честно. — Настоящая, чистая, искренняя. В тебе все так ладно и правильно, что иногда я не верю, что ты существуешь в принципе. Иногда мне кажется, будто я до сих пор там. В землянке, мечусь в агонии между жизнь и смертью.
Вытираю полотенцем гладкие щеки и беру его лицо в свои ладони:
— Не говори так, пожалуйста. Мне страшно это слышать. Ты здесь, со мной. И с тобой больше ничего плохого не случится.
Отступаю на шаг назад, но он не отпускает. А я и не заметила, как он положил руки мне на талию.
— Варя… я ж не железный.
— Отпусти, — шепчу едва слышно.
С шумным выдохом он выпускает. А я заканчиваю то, что начала, — беру ножницы и стригу Булата. Получается криво, но так хоть ему не будут мешать отросшие до плеч волосы.
Пока я хожу вокруг него, касается меня. То тут, то там.
Оба делаем вид, что ничего необычного не происходит, хотя закипаем.
— Вон там душ, можешь обмыться. Правда, вода холодная.
— Мне в самый раз, — произносит хрипло.
А я сбегаю в дом, развешиваю полотенца и простыни, убираю инструменты.
— Варя, — слышу за своей спиной, и мурашки поднимаются от поясницы до самого загривка.
Поворачиваюсь.
Булат, не давая мне ни малейшего шанса на передышку, бросается вперед. Впечатывает в себя, до боли сжимает губы. И я отвечаю ему тем же. Хватаюсь за его шею, забывая о том, что с ним нужно аккуратнее.
Забываю вообще обо всем. Потому что его губы вырывают из реальности и не оставляют ни малейшего шанса опомниться.
Глава 35. Все мое
Варвара
— Да ты с ума сошел! Поставь меня немедленно! Что за упертый мужик?!
Булат бросает меня на кровать и нависает сверху:
— Тихо, — командует сурово и снова целует.
Он зацеловывет мои отвыкшие от поцелуев губы. Мне едва хватает воздуха, голова кружится.
Дергает за завязку на халате, и полы расходятся, а под халатом у меня ничего нет.
В домике мало света, горит керосиновая лампа, разгоняя по углам тени. Булат замирает, кладет руку на мою шею и ведет вниз — по груди, животу, бедрам, до самых коленей.
Совершенно бесстыдно дрожу под ним. Хочется, как кошке течной, потереться об него, выпросить большего.
Булат опускает голову, быстрыми касаниями зацеловывает шею, грудь, втягивает в рот сосок. Шиплю от удовольствия, стоны не сдерживаю. Зачем? Кто нас тут может услышать?
Все тело становится каким-то вязким, теряет единую структуру, я словно расплываюсь под мужчиной. Живот горит, между ног пульсирует. Не сдержавшись, просовываю руку и кладу на клитор.
Булат отводит ее и поднимается к моему лицу:
— С ума меня свести хочешь? — а голос пьяный-пьяный, хотя не пили совсем.
— Булат, я не могу, — мотаю головой по подушке.
Сколько раз я представляла — каково это было бы с ним? Так же точно лежала в ночи и смотрела в потолок, пошевелиться боялась.
И вот он рядом, и все мои тормоза срывает.
Мне очень нужен этот мужчина. Был нужен тогда, нужен и сейчас.
И да, я не знаю, что будет потом, когда ему придется уехать. Но если он позовет — пойду за ним. Вот это уж точно. Даже без сомнений.
— Это все мое! — как одержимый произносит Булат и опускается ниже, между моих ног.
— Что? — округляю глаза. — Не надо! Бу… лат, — откидываюсь на подушки с открытым ртом, не дышу.
Ощущения выбивают почву из-под ног, тело сводит судорогой.
Удовольствие клубится, нарастает, плавит разум. Из глаз брызгают слезы.
