Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная
— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Что не нуждаешься ни в чем.
— Нашел?
— Я знаю только, что ты приехала на железнодорожную станцию, а дальше пустота. Как сквозь землю провалилась. А ты тут, — обводит взглядом комнату. — Но… как, Варь?
— Это не мой дом, если ты об этом, — бросаю очищенную картофелину в кастрюлю и принимаюсь за следующую.
— С кем ты живешь, Варя? — чувствую, как его голос хрипнет.
Мучить, нет?
— Это дом Прасковьи. Она местная ведунья, — говорю и вижу, как Булат заметно расслабляется, кривится от боли, когда ложится ровнее.
— А ты у нее тут?..
— А я у нее тут, как видишь, картошку чищу.
Он не ведется на мои попытки пошутить.
— Как давно?
— Больше полугода. Месяцев восемь, наверное. Я к ней приехала, чтобы… — замираю с ножом в руках и поднимаю взгляд на Булата. — Я не знаю, зачем приехала к ней. А она и не задавала вопросов. Просто сказала, что я останусь тут. И я осталась.
— Это она тебя научила так раны обрабатывать? — доходит до него.
— Не то чтобы учила, но я видела, как она это делает, да. Тут случаются разные инциденты… Джигиты, что с них взять? Тут даже у женщин под подушками ружья. Ну и Миша… — на имени мужа голос прерывается. — Он иногда тоже приходил домой то с синяками, то с лицом разбитым.
— Понимаю.
Булат не реагирует как-то по особенному на мое воспоминание о муже, мне же странно говорить о Мише с Булатом.
— Ну а ты как тут оказался?
Поднимаюсь и забрасываю куски курицы в кастрюлю, добавляю специи, принимаюсь нарезать овощи.
Булат отвечает не сразу и скорее нехотя.
— Когда ты уехала, я нашел тварь, которая хотела подорвать меня. Ту суку, из-за которой погиб Фома. От группировки Джамала не осталось ничего. Но сам он уцелел, гнида живучая. Он лишился всего. Ни денег, ни власти. Весь его бизнес я отжал, территорию тоже, людей у него больше нет. Все шло достаточно спокойно, я стал расширяться. Эти места принадлежат местному — Батыру. Я должен был встретиться с ним.
— Подожди! Батыр — это же тот, кто тебе машину с взрывчаткой пригнал!
— Это, как выяснилось, был не его подарок, а Джамала. Батыр действительно хотел сделать презент, но тогда он еще ехал ко мне.
— Значит, кто-то знал, что подарком была именно машина? — ахаю я.
— Да. У меня завелась крыса. В общем, я отправился сюда, самонадеянно взяв пару человек охраны, ну и на подъезде к республике машину расстреляли. Меня оглушило. Очнулся я в какой-то сторожке, без окон и дверей, привязанный цепью. Просидел там почти два месяца. Ко мне приезжали раз в неделю, привозили жратву и уезжали. А потом я сбежал. Убил двоих и сбежал.
— Господи, — прикрываю рот рукой и оседаю на табурет. — Но что им надо от тебя?
— Бабки, бизнес — все, что есть. По крайней мере, Джамал выставил Али такое условие.
— Так почему же твой Али не отдаст им все? — злость закипает во мне. — Или, может, он тоже предатель?
— Али все делает правильно, — монотонно говорит Булат. — Как только он даст то, что им нужно, — меня вальнут. И тут мы подходим к главному: когда я смогу встать на ноги, сразу уйду.
— Уйдет он, — бормочу себе под нос. — Да ты голову сначала научись держать ровно! И вообще — я суп сварила. Тебе надо поесть.
Наливаю в тарелку суп, отрезаю хлеб, чищу отварные яйца.
— Пойдем, — помогаю встать. Булат не сопротивляется, видно, сил даже на это не осталось.
Усаживаю на лавку, вкладываю в руки ложку.
Зрелище того, как Булат пытается зачерпнуть суп, заставляет сердце сжиматься. У него пальцы будто одеревенели, руки не слушаются. Ему не то что есть тяжело, нелегко даже ложку держать.
Пересаживаюсь ближе к нему и, не глядя в глаза, отбираю ложку, зачерпываю суп, подношу Булату ко рту. На его скулах тут же начинают ходить желваки, он тяжело дышит.
— Не ворчи, — говорю очень мягко. — Я старалась, готовила. Попробуй, пожалуйста.
— Варя… — боже, как он смотрит на меня… в самую душу.
И в этом взгляде карусель из эмоций — и пережитого, и того, что еще предстоит пережить.
— Надо хорошо есть, Булат, — говорю еще тише. — Одни кости торчат. Тебе силы нужны. И антибиотик потом выпить. Пожалуйста…
Ну как ребенок, ей-богу!
Булат горько усмехается:
— Это мужчина должен заботиться о женщине. Оберегать ее и, если надо, кормить с ложечки. А не наоборот.
— Сейчас тут нет мужчины и женщины, Ахметов! — начинаю злиться. — Сейчас тут два человека, один из которых вот-вот свалится без сил! Поэтому немедленно открывай рот и ешь!
Слушается! Сквозь улыбку открывает рот, ест.
В его глаза не смотрю, боюсь утонуть и задохнуться. Просто насмерть.
— Вкусно хоть?
— Самый вкусный суп, Варь.
— Вот и ешь.
Глава 34. Реальность
Варвара
Булат восстанавливается очень быстро. Пара дней, и он прекрасно справляется со всем сам.
Я привыкла вставать рано утром. А вот Ахметов отсыпается, набирается сил. Пусть. Беру свою одежду — очередное платье и косынку — и ухожу в баню, переодеваюсь там. При нем не могу, даже при спящем.
Тут же, возле бани, умываюсь в рукомойнике, подготавливаю дрова. Пора Булату полноценно искупаться, а то обтирания, конечно, хорошо, но нормально вымыться не помешает.
Беру корзинку и ухожу.
Это привычная рутина, да и что мне делать, пока Булат спит? А так хоть руки заняты.
Собираю грибы, наполняю лукошко, иду обратно. Когда возвращаюсь, Булат уже сидит за столом, ест приготовленный для него завтрак.
— Привет, — здоровается и с интересом окидывает меня взглядом.
— Привет.
— Куда ты уходишь каждое утро?
— То-се, — отвечаю туманно. — Тут дел знаешь сколько?
Вываливаю грибы в тазик.
— Вечером будет картошка с грибами.
— М-м-м.
— А потом баня.
— Ура. Наконец-то.
Улыбаюсь. Да, понимаю.
Булат поправляет на себе рубашку, которую я выдала ему. Тут у Прасковьи чего только нет. Рубашка мужчине явно мала, но он ни слова мне не сказал.
— Варь, мне нужно позвонить, — говорит серьезно.
— Ничего не могу поделать, Булат, — развожу руками. — У меня нет телефона, да и не ловит тут. В поселок не пойду, даже не проси. Я не была там больше полугода и пока не хочу. Но дело даже не в этом. У меня нет телефона. У моего экран треснул, ну и потом он сдох, в общем. Да и рано тебе. Восстановись еще.
— Ладно. Придумаю что-нибудь.
День проходит в привычной рутине.
