Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная
И снова вспоминаю. Я ведь провожал ее до поезда. Сидел в машине и наблюдал, как она заходит в вагон и на ступенях оборачивается, смотрит на мою машину.
Я другую взял, тонированную. Увидеть меня было нереально. Но мне казалось, она все видит. И понимает тоже все.
А еще думаю, что если бы я тогда вышел, позвал с собой — она бы пошла.
И правильно сделал, что не позвал. Вон оно как повернулось. Где я.
— Это что за вредительство! — восклицает родной голос.
Хорошо головой приложился, да, Булат?!
Резко поднимаю взгляд.
Она стоит надо мной. Как из старой сказки: в платье старомодном с длинными рукавами и подолом по самые щиколотки. С одной стороны он поднят, заправлен за пояс. Виднеется коленка. Русые волосы заплетены в косу, поверх них косынка.
Глазищи ее голубые, как небо, смотрят с тревогой, губы искусаны.
— Я спрашиваю: это что за вредительство, а? — повторяет беззлобно и даже руки в бока ставит.
Натурально так получается.
— Я тебя что, весь день для этого мыла? Чтобы ты снова в грязи валялся?
Зажмуриваюсь. Тронулся, Булат?
Шелестит одежда, в нос ударяет родной запах женщины, которая когда-то была чужой. Распахиваю глаза.
Варя садится передо мной на колени и кладет руку на плечо, заглядывает в глаза.
— Булат, эй? Плохо, да?
— Варя, — шепчу.
На большее сил нет.
— Я.
Накатывает облегчение.
Дергаюсь вперед и обхватываю ее, валю на себя в медвежьих объятиях. И откуда только силы взялись?
— Варенька, девочка…
— Ну чего ты… — гладит меня по голове, а я жмурюсь от удовольствия, как сытый котяра.
Между нами сейчас нет никаких границ, поэтому и в своих эмоциях мы открыты.
— Как ты тут оказалась? — заглядываю ей в глаза.
— Я? Это ты как тут оказался? — поднимается. — И вообще, пойдем в дом. Чего голый на сырой земле лежишь?
Знала бы она, сколько я до сегодняшнего дня пролежал на сырой земле…
Пытаюсь встать сам, но позорно не получается. Варя меня поддерживает, а я отмахиваюсь.
— Так! Если ты сейчас не позволишь мне помочь тебе, то упадешь! А с земли я тебя уже не подниму! — возмущается натурально. — Я и так тебя вчера знаешь, сколько таскала? Все тело сегодня болит.
— Ну все-все, не ругайся, — улыбаюсь как кретин, и Варя подхватывает меня за талию.
Крошка такая, а ведь и правда помогает. Передвигаемся с ней медленно, но верно.
— От меня воняет, Варь, — говорю ей тихо.
Мне неприятно, что она касается меня. Она чистая, а я вылез из-под земли буквально.
— Да плевать мне на это, — фыркает. — У тебя, вон, рана кровить начала, что мне до твоего запаха!
И ведь реально волнуется.
Заходим в домик, она помогает мне сесть на табурет. Откидываюсь, облокачиваюсь спиной о стену, из-под прикрытых век слежу за Варей. Как чайник с печи снимает, подходит к мне, ставит алюминиевый таз в ноги, наливает горячую воду, а потом плюхает холодную.
Но добивает меня то, что она опускает пальцы и пробует воду — не горячая ли?
А я горячей воды несколько месяцев не видел, да и не ребенок уже. Но этот штрих заботы добивает. К горлу подкатывает ком.
Ты давай порыдай тут еще, Булат. Как телка, ага.
Но, черт… я так рад видеть ее. Господи, как я скучал по ней. Выл как волк на луну и солнце, хватался за ее образ. И вот — притянул. Или она меня притянула?
— Ставь ноги в воду.
— Ты же не собираешься мыть мне ноги? — выгибаю бровь.
— Ты видишь здесь кого-то, кто еще может это сделать? — кривит рот в улыбке. — Знаешь что? Я вчера тут два часа убирала, после того, как вымыла тебя и раны обработала. Заниматься и сегодня этим я не в состоянии. Так что зубы сжал и позволил мне помыть тебе ноги.
Зубы сжал?
Да я улыбаюсь как придурок. И от этого командирского тона, и заботы этой. Я никогда не знал такого.
Это слишком… личное.
Еле поднимаю ноги и ставлю их в воду. Не сдержавшись, стону.
— Что такое? Где-то болит?
— Не-е-ет, — тяну блаженно. — Хорошо. Идеально.
Варя моет мне ноги, а я слежу за ней. За ее руками без маникюра, с короткими ногтями, за коленями, которые появились в разрезе платья, за сосредоточенным лицом и выдаю:
— Я искал тебя, Варя...
Глава 33 Два человека
Варвара
Цепляемся взглядами с Булатом.
Мы оба не можем поверить в то, что все происходящее реально. Но тем не менее это так.
— Зачем ты искал меня? — спрашиваю тихо.
Поднимаю таз с грязной водой и переливаю ее в ведро.
— Оставь! — порывается. — Я помогу.
Выгибаю бровь. Что, вот прямо так и поможешь? Не могу сдержать улыбки.
Булат рычит, сцепив зубы, откидывает голову на стену.
Выхожу на улицу, выливаю грызную воду, споласкиваю таз. Когда возвращаюсь обратно, Булат сидит уже на полу.
Поджимаю губы.
— Ну не смотрит на меня так! — снова рычит. — Да, я не хотел, чтобы ты меня таскала на себе!
Ох уж эти мужики, ей-богу! Лишь бы пяткой в грудь себя ударить. Но знаете что? По-любому бабам потом все или доделывать за мужиками, или переделывать!
Ничего не говорю Булату, просто помогаю подняться.
— Давай сюда, на кровать.
— Я ее вымажу, — сопротивляется.
— Я постираю! Послушай, ну не столе же тебе лежать, да? Где-то я должна есть, а?
Слушается. Неужели?!
Довожу Булата до кровати, усаживаю, поправляю подушку. Он ловит кончик моей косы, гладит ее большим пальцем.
— Тебе так идет все это, — признается неожиданно.
— Что именно?
— Дом деревенский, платье это старомодное, косынка. Ты как Василиса из какой-то очень старой русской сказки.
Усмехаюсь. Походу я его вчера головой о коряги неудачно приложила.
— Помнишь, что было вчера? — спрашиваю его.
Ахметов тут же хмурится.
— Нет. Вспышки какие-то. А что, я говорил что-то? — сразу же появляется настороженность.
Отбираю у него свою косу и выпрямляю спину, широко улыбаюсь:
— Ага. В любви мне признавался!
Перевожу все в шутку, но Булат неожиданно выдает:
— Я не мог.
Как пощечина.
Успеваю отвернуться, чтобы он не увидел моего вытянувшегося лица. Ну вот так, Варь. Да. Ну не любит тебя этот мужик, в бреду и предсмертной агонии наплел.
А ты сама? Что у тебя внутри?
Бездна.
— Варь? — Булат чувствует перемену в моем настроении.
Не оборачиваясь, иду к печке, ставлю на огонь воду.
— Так и зачем ты искал меня, Булат? — спрашиваю его, не отвлекаясь от дел.
