Измена: Заполярный Тиран - Магисса
Тихон первым выбрался наружу, оглядываясь, его карабин был наготове. Потом помог мне, затем мы втащили Платона. Бойцы вышли последними.
Мы стояли, щурясь от резкой смены освещения, тяжело дыша, оглушенные относительной тишиной после замкнутого пространства туннеля. Мы выбрались.
Мы оказались в огромном, гулком помещении, похожем на заброшенную котельную или машинный зал. Высокие потолки терялись в полумраке, сквозь разбитые окна под потолком проникал серый дневной свет и задувал ветер, гоняя по бетонному полу пыль и мусор. Огромные, ржавые котлы стояли, как доисторические чудовища, повсюду валялись обломки оборудования, куски арматуры, битое стекло. Воздух был холодным, но свежим по сравнению с туннелем.
Буря действительно утихла. Ветер еще завывал в разбитых окнах, но снег почти прекратился. Сквозь мутную пелену облаков проглядывало бледное, безжизненное небо полярного дня.
Мы были на окраине города, в промзоне, которую я видела только издалека во время своих редких вылазок. Вокруг — заброшенные цеха, склады, ржавеющие останки какой-то техники. Мертвая зона.
Но мы были на открытом месте. Уязвимые. Без транспорта, почти без еды и патронов.
Тихон подошел к одному из разбитых окон, осторожно выглянул наружу. Я встала рядом с ним. Отсюда, с этой точки, открывался вид на заснеженную равнину, простиравшуюся к югу от города. И там, вдалеке, примерно в километре или двух от нас, мерцали огни. Тусклые, едва заметные в сером свете, но безошибочно узнаваемые. Огни «Омеги». Логова зверя. Источника всех наших бед и, возможно, единственного шанса на спасение.
Мы смотрели на эти далекие огни, и надежда смешивалась со страхом. Мы выбрались из одной ловушки, но что ждало нас впереди?
И тут до нас донесся звук. Сначала тихий, едва уловимый, но быстро нарастающий. Рев мотора. Не одного. Несколько снегоходов. Они приближались. Со стороны города? Или со стороны «Омеги»?
— Ложись! — рявкнул Тихон, одновременно толкая меня на грязный бетонный пол и падая рядом.
Мы замерли за остатками какого-то станка, прислушиваясь к нарастающему гулу. Они были близко. Очень близко. Они ищут нас.
Глава 23
Омега
Рев моторов ударил по ушам, не успевшим еще отойти от оглушительной тишины подземелья. Он был близко, слишком близко, вибрировал в холодном воздухе заброшенной котельной, в ржавых конструкциях под ногами, в самой моей грудной клетке, где сердце снова заколотилось с бешеной частотой.
— За мной! Быстро! В укрытие! — голос Тихона резанул по нервам, выдергивая из секундного ступора.
Он рванулся вглубь огромного, гулкого зала, к гигантским, темным тушам остывших котлов. Мы — я, Платон, поддерживаемый Юрком, Игнат и Семен — бросились за ним, спотыкаясь о разбросанный мусор, проваливаясь в кучи слежавшейся угольной пыли.
Мы забились в узкую нишу между двумя котлами, прижавшись друг к другу, боясь дышать. Холодный, шершавый металл обжигал щеку, пахло ржавчиной, застарелым машинным маслом и той же подвальной сыростью, которую мы принесли с собой.
Свет фар приближающихся снегоходов метался по разбитым окнам под высоким потолком, бросая на противоположную стену причудливые, пляшущие тени. Грохот моторов нарастал, заполняя собой все пространство, вибрируя в костях. Казалось, они едут прямо на нас, сейчас ворвутся в разбитые ворота цеха…
Три… нет, четыре машины.
Они пронеслись мимо, по дороге, идущей вдоль заброшенной котельной. Яркие лучи выхватывали из серого сумрака фигуры в темной униформе «СевМинералс», оружие за спиной — автоматы, карабины. Они не искали нас здесь целенаправленно, скорее, это был патруль, объезжающий периметр вокруг «Омеги», или возвращающийся с проверки покинутой больницы. Но от этого осознание их близости не становилось менее пугающим.
Вдруг один из снегоходов, шедший последним, замедлил ход. Он остановился почти напротив нашего укрытия. Луч его фары медленно пополз по фасаду здания, заглядывая в пустые глазницы разбитых окон.
Я замерла, чувствуя, как страх сдавливает горло. Свет коснулся края нашей ниши, высветив ржавый вентиль на трубе рядом с плечом Тихона. Еще немного, еще полметра… и он увидит нас. Я зажмурилась, ожидая крика, выстрела.
Но ничего не произошло. Снегоход постоял еще несколько секунд, словно водитель просто разглядывал заброшку из праздного любопытства или следуя какой-то инструкции по осмотру подозрительных объектов, а потом резко рванул с места, догоняя остальных.
Звук моторов стал удаляться, растворяясь в монотонном шуме ветра, все еще завывавшего в дырах под крышей. Наступила тишина, гулкая, напряженная.
Мы еще несколько долгих мгновений сидели не шевелясь, прислушиваясь. Потом Тихон медленно выдохнул и осторожно выглянул из-за котла.
— Ушли, — его голос был тихим, но в нем слышалось напряжение. — Патруль. Минимум четверо, хорошо вооружены. Прочесывают подходы к «Омеге».
Мы выбрались из своего убежища, отряхивая с одежды ржавчину и пыль. Краткий всплеск адреналина прошел, оставив после себя липкую слабость и холод, который теперь казался еще более пронизывающим.
— Платон, ты как? — я подошла к нему. Он сидел на опрокинутом металлическом ящике, кутаясь в плед. Его лицо было бледным, но глаза смотрели осмысленно, лихорадочно блестели.
— В… в порядке, — прошептал он, голос дрожал от холода и пережитого страха. — Я… я видел. Четверо. Автоматы Калашникова, похоже, сотой серии, у двоих — карабины «Сайга». Серьезно вооружены. И рации у них… с выносными антеннами. Значит, какая-то связь у них все-таки есть, возможно, локальная, на объекте.
Его неожиданная наблюдательность, способность даже в таком состоянии подмечать детали, снова поразила меня.
— Значит, сидеть здесь нельзя, — подвел итог Тихон, оглядывая нашу жалкую группу. — Следующий патруль может решить заглянуть внутрь. А у нас ни еды, ни тепла, ни патронов, чтобы отбиться. — Он посмотрел в сторону далеких огней «Омеги». — Цель прежняя. Там — наш единственный шанс. На еду, тепло, связь, оружие. И на то, чтобы получить доказательства и убраться отсюда к черту.
Игнат, его седой, невозмутимый заместитель, кивнул.
— Шанс один на тысячу, командир. Но ты прав. Лучше уж так, чем замерзнуть здесь, как суслики в норе. Мы с тобой.
Остальные двое, Юрок и Семен, молча подтвердили его слова. Их лица были суровы, но в глазах читалась мрачная решимость.
Нужно было разработать план подхода. Прямой путь через открытую местность исключался — патрули и охрана периметра нас быстро заметят.
— Промзона… — начала я, вспоминая свои редкие вылазки сюда с фотоаппаратом. Меня всегда манили эти индустриальные руины, их суровая, меланхоличная красота. — Я была здесь пару раз… давно. Там, западнее, если идти вдоль русла замерзшего ручья… есть старые подъездные пути, почти занесенные. И несколько полуразрушенных цехов, ближе к тому холму. — Я указала рукой в сторону
