Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн
Так странно, но я смогла признать: все так.
А Галя — молодец!
Но Ульку же, когда понесло — не унять, пока не довыскажется:
— Ты сама, когда жить собираешься? И главное — как? Сидеть на лавочке, лузгать семечки, называя всех вокруг наркоманами и проститутками?
Здесь я фыркнула, а сестра вдруг резко сменила тон и очень душевно завершила свое выступление:
— Галочка, дорогая, это не твой путь. Ты должна была блистать с самого рождения. А сейчас, очутившись на дне… Знаешь, мы не можем вернуться в прошлое и изменить наши стартовые условия, но, моя хорошая, ты можешь начать снова в любой момент, чтобы в итоге прибыть туда, куда хочется.
Ой-ой-ой. Куда я хотела? О чем я мечтала?
Ну, мечтала же точно?
— Вспомни, пожалуйста, — вздохнула Ульяна, — свои желания тех лет, когда ещё ни Сержика, ни меня и на свете-то не было. О чем мечтала Галочка, когда она росла «маленькой маминой принцессой»?
Я настолько оторопела от всего услышанного, аж застыла сусликом на пригорке. Да так ушла в воспоминания, что Ульяна даже успела попрощаться:
— Люблю тебя. Береги себя. Завтра позвоню!
И сидела Галина Михайловна, внимательнейшим образом рассматривая звёздный потолок кафе, моргая от восторга, в ожидании, пока высохнут слёзы.
— Мам, смотри какая классная тётя! — вдруг раздалось сбоку.
Женский голос что-то согласно ответил, а восхищенный девчоночий продолжил:
— Когда я вырасту, я буду такой же красивой!
Осторожно оглянувшись по сторонам, увидела за соседним столиком молодую женщину с девочкой лет пяти-шести, которая восторженно смотрела на меня сияющими глазами.
А потом я перевела взгляд на зеркальную колонну, украшавшую зал кафе, и увидела там…
Настоящую красавицу!
Выходила из торгового центра я не безумно уставшей от нудного, но нужного шопинга, а будто бы окрыленной. Словно бы возродившейся, точно вновь нашедшей себя: прятавшуюся всегда в глубине души «маленькую принцессу».
А увидев в телефоне Сережин номер, ответила, не раздумывая.
— Галя, тут такое дело… — не здороваясь, начала мать. — Я попала в больницу. Слушай! Тебе нужно будет сейчас… я пришлю список… мне привезти. Это надо сделать обязательно сегодня.
Посмотрела я на экран телефона, потом на себя, отразившуюся в витрине магазина, выдохнула и спокойно сказала:
— Наталья Павеловна, добрый вечер. Рядом с вами ваш сын — взрослый мужчина, который в состоянии привезти вам по списку все необходимое. В случае чего, для помощи у него есть жена. Здоровья вам. Надеюсь, вы скоро поправитесь.
И сбросила звонок.
Вот такая я, как она говорила, «тварь неблагодарная выросла».
Огляделась и хмыкнула:
— Да и ладно. «Мамина принцесса», и правда, выросла…
А когда Галочка, расправив плечи и гордой походкой «от бедра» при всех своих ста восьмидесяти двух сантиметрах роста, прошествовала по бульвару до ожидавшего такси, то в спину ей от одного из двух «повелителей метлы и лопаты» прилетело определение. То самое, которое я никак не могла сейчас найти: в кого же выросла «мамина принцесса»?
— Гляди, Степа, ну, чисто королева!
А ведь и правда!
Глава 24
Ушедшее в закат
'Вперед, путешественники! Вы не бежите от
прошлого
В новую жизнь или в некое будущее;
Вы не те, кто уехал с того вокзала,
И не те, кто прибудет к конечной станции
По рельсам, сходящимся где-то вдали за поездом.
И на океанском лайнере, где вы видите,
Как за кормой расширяется борозда,
Вы не станете думать, что с прошлым покончено
Или что будущее перед вами раскрыто…'
Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Драй Селвэйджес»
Когда я выбралась из такси у дома со всеми своими многочисленными пакетами, то на лавочке у подъезда обнаружила Говорова.
Не было печали.
Столько времени его не видела и дальше бы с удовольствием не наблюдала.
Начал Коля, как и во все последние наши встречи, сразу с наезда:
— Что за дурь ты опять придумала? За каким Тасе сдался Питер? Не накатались ещё? Мало вам Европы было, откуда, поджав хвост, сбежали?..
Застыла на миг.
Услышать это оказалось очень больно, ведь вернулись мы, а вернее, я, из-за него. Только из-за него.
А жизнь-то за тяжелое время пандемии в Европе удалось даже как-то наладить. И не самую худшую.
Но Говоров полагал иначе и, считая себя правым и знающим, продолжал мне указывать:
— Пусть дома сидит, здесь полно институтов.
Вздохнула, огляделась, покачала головой:
— Твою позицию мы с Тасей уловили. Как она определится с выбором, сообщит тебе свое решение.
Видно было, что Коле не очень приятно все это слышать. Да, и вообще, честно говоря, выглядел бывший муж не так чтобы шибко лоснящимся и довольным жизнью: рубашка мятая, на плечах — куртка вместо официального пиджака. И кстати, а что это он в рабочее время у меня под дверью делает?
Правда, мысль только промелькнула, и обдумать её я, конечно, не успела, так же как и спросить у него что-либо.
Говоров продолжил высказывать свои претензии:
— Ты зачем младшую против Алины настраиваешь? Думаешь, хорошо это? Они сестры — самые близкие люди на земле.
Чуть не рассмеялась, вспомнив Серёжика и Ульяну.
Кто мне прямая родня по крови, а кто на самом деле близкий человек?
Ну, очевидно же?
Взглянула на бывшего мужа, хитро прищурившись, и подумала:
— Оскорбился, что не перед всеми удалось блеснуть своей «звездой»?
Ведь если бы я фотографии Алины в новом доме не видела, так и не поняла бы, к чему он клонит.
Перехватила пакеты поудобнее и усмехнулась про себя:
— Я точно не стану доказывать, что я не верблюд и ничего подобного ребёнку не говорила. Зачем?
— А ты чего ждал? — ехидно хмыкнула. — Что она радостно примчится любоваться тобой и твоей… этой самой?
— Не думал, что ты такая стерва, Галь! — внезапно обиделся Говоров.
— О, наслаждайся! — улыбка вышла не только широкой, но и искренней. — Это же ты меня научил: нельзя быть доброй, верной, честной, внимательной и заботливой. Никто не ценит.
Бывший муж смотрел негодующе, а я, заметив вышедшего из подъезда соседа, который при виде меня широко улыбнулся и поднял вверх большой палец, вдруг поняла: я у себя одна, и то, что я, наконец-то, делаю для себя — правильно.
В это время все еще неизвестно с чего недовольный Коля
