Я тебя не хочу - Елена Тодорова
— Да ты совсем охренела, принцесса какашек! Забыла, кто тут босс?!
О, Боже! Сколько пафоса!
Я прям ржу.
— Явно не ты, идиот! Я на тебя не работаю!
— Да что ты?! С чего это ты так решила, а? Нет, я, блядь, пожалуй, прямо сейчас научу тебя уважению!
Психопат застает меня врасплох. Хватает за руку в районе локтя и тащит к стене. Толкнув между лопаток, принуждает вжаться в нее лицом. Фиксирует положение моего тела своей гребаной лапищей так, что не пошевелиться, и вдруг… Чертов маньяк задирает юбку моей униформы.
Я визжу. Забившись в отчаянии, до хрипа кричу.
Такой гнев меня охватывает, что кажется, дай Бог шанс добраться до Фильфиневича, голыми руками разорву.
Но… У меня не получается! Я не могу освободиться, как ни бьюсь.
А Люцифер… Он, блин, сечет мои ягодицы какой-то плеткой!
Это больно. Это оскорбительно. Это, мать вашу, адски злит.
Я вне себя от ярости.
Хочу проорать, что после такого точно его убью, и никакие последствия меня не остановят. Но ни слова вымолвить не могу. Задыхаюсь, всхлипываю и кричу.
Пока он, набесившись, сам не отпускает.
Обернувшись, в приступе беспрецедентного безумия набрасываюсь на демона. Он, к моему удивлению, почти не сопротивляется. Словно чувствует, что я не успокоюсь, пока не пущу ему кровь. Расцарапываю ненавистную рожу. И едва алые капли падают на безупречную белизну рубашки, меня начинает мутить. Шумно втянув воздух, стремительно отворачиваюсь.
— Уходи! Дай мне убраться!
— Шмидт, я…
— Уйди, прошу!
И… Как ни странно, проклятый мучитель покидает спальню.
Правда, напоследок, сволочь, оставляет послание:
— То-то же. Знай свое место, служанка.
Столько в его голосе самодовольства, высокомерия и злости, что сердце болью отзывается.
Я ничего не отвечаю. Неспособна.
Меня колотит так сильно, аж губы дрожат. Внутри будто что-то рушится. Я теряю опору и не понимаю, почему так происходит. Все, что осознаю — страх и гнев.
Ненавижу Фильфиневича сильнее, чем когда-либо.
Больше не думаю о том, в чем испачкано постельное белье. Без каких-либо эмоций сдираю и заменяю новым. Навожу в комнате идеальный порядок. А под самый финал, свирепея от доносящихся с первого этажа звуков счастливого девчачьего смеха, выкидываю вопиющую пакость.
Лезу в минихолодильник, достаю оттуда глазированный протеиновый батончик, разогреваю на утюге и пристраиваю плывущий кусок между подушками барина. На простыню выливаю пиво. Прикрываю все это одеялом и выбегаю из комнаты.
«Надеюсь, дама сердца демона примет это желтое пятно за мочу, а батончик — за какаху», — уповаю меж разобравшим грешную душу смехом.
Когда спускаюсь вниз, босс-кровосос со своей крысой перебираются на террасу. Только их спины провожаю взглядом. При виде Фильфиневича меня захлестывает жаром ярости. Едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него в новой атаке.
Из-за плохого настроения девка меня злит не меньше. Закипаю каждый раз, когда она хихикает.
Спешно заканчиваю с уборкой в гостиной, прячу инвентарь и по-тихому ухожу.
Люцифер догоняет эсэмэской.
Твой Идол: Рабыня! Ты покойница!
Твой Идол: Надень вечером все самое лучшее. Ночью по твою душу приду!
Я вздрагиваю от жути, которой меня накрывает.
Сорвавшись, как дурочка до дома прислуги рысью несусь.
Лишь добравшись до своей комнаты и закрывшись на все замки, пишу ответ.
Твоя Богиня: О-о-о, я надеюсь, что свидание моего Владыки и леди Давалки на подготовленном мной ложе любви прошло фантастически!
Твой Идол: Феерически, блядь.
16
Я ее проучу. Подчиню. Сломаю. Воли лишу.
© Дмитрий Фильфиневич
Все больше моя жизнь походит на ебаный цирк. Цирк, в котором я, сука, с азартом выступаю.
Не могу остановиться.
Я подсел. Люто. Сражаясь со звезданутой служанкой, получаю извращенный кайф. Вошел, блядь, во вкус. Вижу ее, уничтожить желаю. Когда же Шмидт нет рядом, еще сильнее шатает. Все нутро зудит от маниакальной потребности найти гадину и сделать ей больно.
Уже можно ставить заключение, что я нездоров психически?
У служанки выходной, а я бешусь.
Какого хера? Она устала, что ли?
— Эй, удод! — орет мне на ухо Тоха, перекрывая шум прибоя, крики чаек и выплевываемую динамиками пляжного бара попсню. — Ты где завис?
Все ждут привычной клоунады. Шатохин в этом деле мой главный напарник. Если я подкисаю, не с кем разыгрывать партию. Остальная братва обычно подключается в процессе.
А я не знаю, что им рассказывать, если сам в этот момент вспоминаю, как купались со Шмидт в пруду. Или как мчались вдвоем на велике.
На велике по подземелью, блядь!
Нет, таким делиться с пацанами я точно не готов.
Как она визжала… А как пахла… Аэронаркотик! Изгрыз ее, где только мог. Эта девчонка ощущалась иначе, чем все остальные. Она была совсем другой. Между ней и остальной массой female есть колоссальная разница. А в чем именно эта чертова разница заключается, я сказать не мог.
С-с-сука… Да что со мной?!
Все, на хрен, хватит! Еще я не мозолил мозги мыслями о какой-то служанке!
Смерив Тоху ленивым взглядом, умышленно выказываю лосю пренебрежение.
— Ваше присутствие, сударь, утомляет. Подите прочь.
— Сам поди, шевалье. В короткое сексуальное путешествие.
— Попрошу, гад! Я граф.
— Ах, простите мне мою, кибенемат, необразованность!
— Какая интеллигентная беседа, сук, — ржет с нас Чара.
— Высокие отношения, — выписывает в свою очередь Прокурор.
Фильтруем базар, потому что с нами малыха Бойки. Бойка — близкий кореш. В данном случае речь не про фамилию, а про кликуху. Точнее — не совсем про фамилию. Бойка — позывной Кирилла Бойко. Он один из пятерки. В начале этого года отвалился от нашей звездной компашки. Отвалился неожиданно. В двадцать лет вдруг женился на своей сводной сестре и заделался семейным человеком. Теперь если видимся, то в основном, как сегодня, со всем составом Бойко.
Останавливая взгляд на этом составе — Кире, Варе и лежащей в коляске Нюте — в который раз недоумеваю, что можно вот так вот, ни с того ни с сего, в столь молодом возрасте втрескаться. Нет, Варя, конечно, красотка, но разве этого достаточно, чтобы сделать свой главный жизненный выбор? Как они поняли, что это навсегда?
Варя ест мороженое и периодически дает его Киру. Лижут один рожок на двоих и целуются, даже не задумываясь, что это, блин, крайне негигиенично. Но с этим еще ясно-понятно, не все, как я, сознательные. Смущает откровенное проявление чувств. При том, что в прошлом я неоднократно видел Бойку в процессе траха. Но то другое. Плотское не
