Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Мама перестает улыбаться, но пока молчит.

— Он провел планерку без меня, — продолжаю. — После этого коллеги… стали странно ко мне относиться. Я пыталась с ними поговорить, но они отстраняются. Ну и на парах я… теряюсь. Переживания мешают. Я чувствую, что не справляюсь.

Я опускаю глаза.

Тишина кажется слишком долгой.

— Это бумеранг, — произносит мама медленно. Голос ее меняется. — За то, что ты такая неблагодарная.

Я поднимаю глаза. Мама холодно смотрит на меня. Но я не понимаю, о чем она говорит…

— Если бы ты ценила своего мужа, — продолжает, — если бы ты сидела у его ног, как положено хорошей жене, ничего бы такого не случилось. А ты сначала семью разрушила, теперь и карьеру пустила под откос.

На сердце у меня появляется рана. Я знала, что мама может быть жестокой. Но надеялась, что она изменилась…

— Мам, — шепчу я, но потом собираю оставшиеся силы и произношу: — Я ушла от Виктора потому, что он привел в дом другую женщину.

Я впервые говорю это прямо. И мне кажется, что сейчас она меня поймет. Услышит меня. Пожалеет.

Но вместо понимания — усмешка.

— Мужику нужна женщина, — отвечает мама. — И раз уж ты не справлялась со своими обязанностями, ему и пришлось искать на стороне.

Я смотрю на нее, и сердце разрывается.

— Ты… серьезно? — выдыхаю я.

— Конечно! Но… Дуракам, знаешь ли, везет... Вот и тебе повезло: встретила такого хорошего мужчину.

Она поджимает губы и несколько секунд молчит.

— Я уверена, он примет тебя обратно, если ты хорошо попросишь, — добавляет. — Вот только… Ты ведь не заслуживаешь такого мужика. Если бы у меня был такой, я бы все для него делала. И на кухне, и в спальне.

У меня перехватывает дыхание. Лицо вспыхивает так, словно меня ударили. Я вскакиваю.

— Так, может, ты сама с ним жить будешь?! — кричу.

Маме даже стыдно не становится. Только губы ее сжимаются в тонкую линию.

— Так он ж тебя, дуру, любит, — произносит она. — Да и отца твоего куда мне девать?.. Он без меня не справится.

Чувствую, как дрожу.

— Я ухожу, — говорю я.

— А как же блинчики? — спокойно спрашивает мама.

— Спасибо, — отвечаю. — Я и так уже сыта.

Беру сумку и иду к двери.

— Не будь полной дурой, — доносится мне вдогонку. — Возвращайся к Виктору.

Я останавливаюсь на секунду, но даже не оглядываюсь. А потом открываю дверь и выхожу.

Глава 45

Мия

Я иду по улице, не замечая фонарей и редких прохожих. Кажется, будто все вокруг в тумане. Внутри меня пустота, смешанная с болью. Я не могу выкинуть из головы этот разговор. Каждое слово матери звучит, будто приговор: «Это бумеранг…», «Ты сама разрушила семью…», «Если бы умела держать мужа…».

Я думала… я правда думала, что хоть она сможет меня понять. Ведь она моя мама... Но, оказывается, нет. Она готова оправдывать Виктора, вместо того чтобы поддержать дочь.

Я останавливаюсь у перекрестка. Красный свет светофора горит слишком долго. Мне кажется, что и этот город, и этот мир против меня... Жизнь трещит по швам. Коллеги отворачиваются. Ректор давит. Мама… мама считает меня никчемной.

В голове неожиданно загорается: «А может, правда помириться с Виктором? Вернуться к нему и на все закрыть глаза? Тогда, возможно, все перестанут шептаться, будет видимость семьи. Мама успокоится…» Я вздрагиваю, будто кто-то окатывает меня ледяной водой. Нет. Нет! Я не буду жить с предателем. Даже если весь мир от меня отвернется — я все равно не вернусь туда, где меня унижают.

Я должна выбрать себя!

Такси довозит меня до дома.

Поднимаюсь по лестнице в арендованную квартиру, открываю дверь. В квартире пахнет чем-то вкусным.

— Мам, наконец-то ты дома, — говорит Кирилл, выходя из кухни. — А я для тебя блинчики приготовил, — улыбается. — Думал, ты обрадуешься.

Я смотрю на него, и сердце сжимается. Сын стоит передо мной с тарелкой. Он старается, заботится. А у меня внутри снова поднимается волна боли: блинчики… именно ими мама заманила меня к себе, а потом унизила. Я ощущаю, как меня перетряхивает.

— Мам… — голос Кирилла меняется. — Что с тобой?

Я пытаюсь сдержаться. Но не могу. Слезы текут сами по себе. Я закрываю лицо руками и рыдаю, так, как не позволяла себе давно. Грудь разрывает от рыданий, я не могу остановиться.

Кирилл тут же оказывается рядом. Он обнимает меня одной рукой, прижимает к себе, гладит по голове.

— Все, все, мам. Я рядом. Не плачь. Ты не одна.

Я прижимаюсь к его плечу и какое-то время просто позволяю себе быть слабой. Мне кажется, что из меня выходит все — и обиды на коллег, и унижения от ректора, и эти жестокие слова матери. Слезы жгут, но вместе с ними уходит тяжесть.

Со временем я успокаиваюсь. Перестаю плакать. Дыхание постепенно выравнивается.

— Пойдем. Тебе нужно подкрепиться, — тихо говорит Кирилл. — А потом ты обо всем мне расскажешь.

Я киваю.

Мы садимся за стол. Я ем маленькими кусочками, практически не чувствую вкуса.

— Мам, — Кирилл смотрит внимательно. — Что случилось?

И я рассказываю. Все. Как на работе стало невыносимо. Как ректор давит... Как коллеги отворачиваются. И про маму... Я стараюсь говорить спокойно, без истерики, но внутри каждое слово отзывается болью.

Кирилл слушает молча, не перебивает. Только его глаза темнеют. Когда я заканчиваю, он кладет ладонь на мою руку.

— Мам… — произносит твердо. — Ты ни в чем не виновата. Это они идиоты. А ты сильная. Ты честная. И ты никогда не была неблагодарной. А отец… он же сам виноват. И бабушка говорит одни глупости... Хочу, чтобы ты запомнила одно — я с тобой… И я никогда не дам тебя в обиду.

Я смотрю на него и чувствую, как сердце наполняется теплом.

Он так взрослый. Настоящий мужчина.

— Спасибо, Кирилл, — говорю.

Он улыбается.

— Я с тобой. Я поддержу. И все наладится, вот увидишь. Главное — не сдавайся.

Я улыбаюсь сквозь слезы. Мне легче. Нет, мне, конечно, все еще больно, но рядом с ним я чувствую, что у меня есть силы. И что, даже если мир действительно отвернется, то у меня все равно есть сын. А значит, я не пропаду.

Глава 46

Виктор

Я брожу по квартире. Три шага туда, три шага обратно. Все получается так, как я и хотел: сначала — я посеял