Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест
Она думает, что сможет выстоять?.. Что сын всегда будет рядом? Что у нее есть работа? Пусть попробует. Когда мать начнет ее давить, у нее не останется воздуха. Репутацию в университете я уже подорвал. А теперь и семью против нее настрою.
В голове одна и та же картинка: Мия, сидящая с опущенными глазами, раздавленная и безмолвная. А я решаю, как с ней быть дальше.
Пусть почувствует себя ничтожной. Пусть поймет, что без меня она пустое место.
И тогда… тогда посмотрим, захочу ли я принять ее обратно.
Глава 42
Мама Мии
В голове у меня крутится одно и то же: звонок от Вити. «Нужно поговорить о вашей дочери». Голос у него был серьезный, будто что-то случилось. А я-то знаю: если Витя так говорит, значит, дело пахнет гарью.
И чего я ждала? Сколько раз говорила Мие: держись за мужа, цени его, не выделывайся. А она все в своем — то книжки, то студенты, то вечные разговоры о работе. Как будто семья сама собой строится. Дурочка. Она меня еще с детства бесила: хлипкая, неправильная. Все не как у людей. Девочка должна быть мягкой, покладистой, а она — с книжкой в углу, нос от компаний воротит.
Я всегда знала, что она дефективная. И не стеснялась говорить об этом. Зачем говорила? Надеялась, что исправится. Но нет — чем старше, тем упрямее. Я уж думала: повезло ей, что Витя женился. Мужчина толковый, солидный, рядом с ним ей бы молчать да благодарить. Но где там! Она ж думает, что умнее всех.
Так... Достаточно воспоминаний. Надо к приходу Вити все приготовить. Блинчики его любимые. Я знаю, как он их любит — тонкие, с дырочками. С детства мужчины такие простые: накормлен — и уже доволен. Вот Мия этого не понимает. А я понимаю.
Ставлю молоко на плиту, мешаю венчиком. Мысленно перебираю: что же она опять натворила? В постели плохо? Витька ведь горячий мужик, ему скучно не должно быть. А может, готовить толком не научилась?.. Это тоже вариант. Она всегда руками махала: мол, «мама, я занята». Вот и доигралась.
Я радуюсь, что Витя позвонил мне. Значит, он на моей стороне. Значит, он тоже понимает, что жена у него непутевая. А я ему помогу. Я ж не враг ему.
Слышу мотор во дворе. Смотрю в окно — Витя выходит. Вид уставший, но все равно мужик статный. В таких мужчинах сила. Моя дочка этого не ценит.
Открываю дверь, улыбаюсь.
— Витюшек, проходи, родной!
Он входит, разувается, я вижу, что немного напряжен. Ну правильно — разговор то нас ждет тяжелый. Но я справлюсь, я его поддержу. Веду на кухню.
— Садись, — предлагаю. — Я блинчики испекла.
Ставлю тарелку, наливаю чай. Сама сажусь напротив. Смотрю прямо.
— Ну, рассказывай. Что опять она натворила?
Он вздыхает, отводит глаза. Молчит. Но мне и этого достаточно. Я уже накручиваю себя.
— Тяжело с ней, — говорит. — Не справляется.
Я поджимаю губы. Так и знала.
— Я ж говорила, — сразу отвечаю. — С ней еще с детства что-то не то. Дефективная она у меня. Вечно в облаках витает. Не женщина, а обуза.
Витя кивает. Я чувствую, как внутри поднимается удовлетворение. Наконец-то он понял, что я была права.
— Но ты не переживай, — добавляю я, почти ласково. — Мы ей мозги вправим. Я могу прямо сегодня ей позвонить и объяснить, где ее место.
Он резко мотает головой.
— Нет, сейчас не нужно. Потом решим.
Ну и правильно. Мужчина рассудительный. Он понимает: нельзя сразу сгоряча.
Я смотрю на него и думаю: вот ведь какой он терпеливый. И почему Мия этого не ценит? Витя спас ее от загнивания в одиночестве, дал ей семью, статус. А она? Вечно недовольна.
— Она не умеет быть женой, — говорю я твердо. — Не умеет быть женщиной. Я тебе еще тогда говорила, что она тебе не пара.
Вижу, как у Вити глаза блестят. Думаю, ему приятно, что я на его стороне. Хорошо. Пусть знает, что я всегда его поддержу.
Встаю, подхожу к окну, смотрю на двор.
— Я вот что думаю, Витюшек. Ее надо поставить на место. Ты правильно сделал, что ко мне пришел. Она не понимает мягкости. Она только силу понимает.
Разворачиваюсь к нему.
— Ты не бойся. Я ей скажу все как есть. Чтобы знала, что она — ничто без тебя.
Думаю, ему приятно, что я — его союзник. А мне приятно, что наконец-то он обратился ко мне. Я ж мать. Я всегда знала, что с Мией беда, но теперь у меня появился шанс все исправить.
И если Мия думает, что сможет жить без Вити, то она ошибается. Я ей этого не позволю…
Стою у плиты и помешиваю суп, хотя сама прекрасно знаю, что есть его толком никто не будет. Я будто хожу кругами по собственным мыслям и не нахожу выхода. Ложка звякает о кастрюлю, и этот звук раздражает. Я все делаю правильно, а благодарности никакой.
Вздыхаю, вытираю руки о полотенце. Смотрю на стол — скатерть выглажена, хлеб в хлебнице, яблоки в вазе. Все как всегда. Но внутри меня не так, как всегда. Мысли о Мии не дают покоя. Она взрослая, конечно, у нее своя жизнь, свои решения. Но почему ее решения такие неправильные? Почему в ее возрасте я уже знала цену семье, знала, что нельзя вот так бросаться в крайности, ломать то, что строилось годами?
Прохожу в комнату, сажусь на диван. Смотрю на фотографию в рамке — Мия еще школьница, косички, улыбка. Я тогда думала, что вырастет и станет умной. Я ведь ради нее старалась. Ради нее работала, ночами не спала, когда она болела. А теперь... Теперь все рушится на моих глазах.
Я знаю, она думает, что я давлю на нее. Что я хочу командовать, решать за нее. Но разве это так?.. Я просто хочу уберечь от неправильных решений. Я же вижу, что она делает ошибки. А мать не может спокойно смотреть, как дочь шагает прямиком в пропасть.
Встаю, начинаю ходить по комнате. Я должна поговорить с ней. Не уговаривать, не плакать, не умолять. А поставить точку. Чтобы она поняла: за все нужно отвечать.
Думаю, что скажу. Начну спокойно, не буду сразу срываться. Скажу: «Мия, так нельзя. Ты не ребенок уже. Ты
