Приручая Серафину - Джиджи Стикс

С другой стороны тишина.

Моя челюсть сжимается.

Последствия той бойни в покерную ночь были неизбежны, но я не думал, что они наступят так скоро.

Дон и его команда аккуратно избавились от всех машин той компании, разбросав их по разным районам Нью-Олдерни, чтобы у моего дома не стоял целый ряд брошенных автомобилей.

Мико стер столько записей с камер, сколько смог, но даже его навыки имеют пределы.

Никакие технологии не сотрут факт, что кто-то мог сказать другу или родственнику, куда идет.

Это было лишь делом времени, когда кто-то начнет искать.

Когда звонок раздается снова, мои ноздри раздуваются.

Любой наемник оценил бы, откуда раздается мой голос, и понял бы, что я не стою прямо за дверью.

Он стал бы ждать, пока я не подойду к глазку, чтобы всадить очередь пуль через деревянную панель.

Повышая голос, я говорю: — Если ты не скажешь, кто ты, можешь стоять в коридоре хоть весь день.

За дверью раздается женский смешок, и я закатываю глаза.

Наемницы тоже бывают — одна из них, возможно, прямо сейчас находится у моей квартиры.

В фирме у меня работают две: блондинка и брюнетка, обе с безупречным послужным списком.

Они красивы, хитры и умеют подобраться даже к самым скрытным целям, никто не подозревает, что скромная и привлекательная женщина может быть убийцей.

— Открой дверь, Лерой. Это я, — доносится голос, от которого у меня начинают чесаться нервы. И не потому, что он принадлежит киллерше. Совсем наоборот. Это женщина, которой нравится, когда ее душат. И шлепают. И унижают.

Я не понял, что она ходячая катастрофа, пока мы не переспали в шестой раз и я не застал ее за обыском в квартире.

Выяснилось, что она работает на New Alderney Times, но так и не призналась, пишет ли статью обо мне или о моих печально известных кузенах.

Черт.

— Что ты здесь делаешь, Розалинда?

— Мы не играли уже месяц, — тянет она. Мне даже не нужно заглядывать в глазок, чтобы понять, что она надула губки. — Я скучала по тебе.

Я не настолько глуп, чтобы думать, будто она пришла одна. Это классический трюк из учебника киллера — использовать жену или любовницу, чтобы выманить мужчину из укрытия.

Но она ни то, ни другое, просто нерегулярная перепихон-партнерша.

— Ты знаешь, что нельзя приходить сюда, — говорю я.

— Впусти меня, — капризничает она. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Послышался скрип, и я оборачиваюсь.

Серафина стоит в проеме двери своей комнаты, лицо у нее каменное. В руке пистолет.

— Кто, черт возьми, такая Розалинда?

ГЛАВА 15

СЕРАФИНА

Лерой сверкает взглядом на мой пистолет; на лице чистая ярость. Я иду к двери, надеясь, что в обойме достаточно пуль, чтобы избавиться от угрозы.

— Серафина, — шипит он. — Держись подальше от двери.

— Кто она? — спрашиваю я.

— Никто, — рычит он.

— Лерой, впусти меня, — стонет женщина за дверью. — Нам нужно поговорить.

— Стоять. — Он выставляет ладонь, будто я его собака.

Я замираю посреди гостиной, дыхание становится неглубоким.

Когда он жестом приказывает мне отойти, моя челюсть сжимается. Единственная причина, по которой я подчиняюсь — он поможет мне найти Габриэля.

Отступая в сторону, я даю себе обещание сохранять спокойствие. Хотя бы до тех пор, пока он не даст мне то, что я хочу.

— Убери палец с камеры, — говорит Лерой, уже звуча устало от ее присутствия.

Через мгновение он смотрит на телефон, и напряжение в его плечах слегка ослабевает. Черты лица становятся менее убийственными, когда он поворачивается ко мне: — Она одна. Могу я впустить ее внутрь?

Мои губы размыкаются в протесте, поэтому он добавляет: — Я мог бы предупредить ее прямо в коридоре, но у нее может быть кто-то спрятан в лестничном пролете. Позволь мне затащить ее внутрь.

Я киваю.

— Иди в свою комнату. Я не хочу, чтобы кто-то знал о твоем существовании, пока это небезопасно.

— Ты все еще не ответил на вопрос, — говорю я. — Кто она?

— Серафина, — рычит он. — В комнату.

У меня дергается мышца на челюсти. Он говорит со мной так, будто я не способна перерезать ему горло и смотреть, как он заливает кровью простыни.

Мне приходится напоминать себе, что он мне нужен... пока что.

После того как он найдет Габриэля и поможет отыскать насильников мамы, я не позволю ему командовать мной.

Лерой продолжает сверлить меня взглядом, отчего мои пальцы зудят от желания выцарапать ему оба глаза ржавым лезвием.

Раз он такой упрямый, придется подчиниться.

Я возвращаюсь в комнату, открываю дверь и шагнула внутрь, но не закрываю ее. Вместо этого держу пистолет и смотрю через щель.

Он движется с неожиданной скоростью. Всего за пару вдохов распахивает дверь, затаскивает ее внутрь, впечатывает в стену и рычит: — Я сказал тебе никогда сюда не приходить.

Розалинда и я полные противоположности. Она высокая, с роскошной фигурой, брюнетка с мягкими волнами волос. Напоминает мне Монику, ту элегантную терапевтку. Единственное различие — в макияже: у терапевтки он легкий и естественный, а у Розалинды алые губы и дымчатые глаза. На их фоне я выгляжу как бледная маленькая девочка.

По тому, как она держит его за плечи, вместо того чтобы отбиваться, ясно, что они любовники. И еще — это короткое красное платье, демонстрирующее километры стройных ног.

Я сглатываю, горло сжимается. Это его тип? Высокие, худые брюнетки, оголяющие все, что можно?

Я вжимаюсь в дверь, пальцы крепче сжимаются на пистолете.

— Да, — выдыхает Розалинда, голос хриплый. — Вот так.

Она выгибается, подавая грудь вперед, одна нога скользит вверх, обвивая его бедро. Мое дыхание сбивается, а пульсация между бедер становится такой сильной, что я ощущаю ее даже в кончиках пальцев ног.

Так Лерой любит заниматься сексом?

Его рука сжимает ее шею.

— Что, черт возьми, было настолько важным, что ты рискнула получить пулю?

Ее лицо замирает.

— Подожди… что?

Лерой поднимает пистолет к ее виску.

— Во-первых, я говорил тебе никогда не приходить сюда без приглашения. — Она всхлипывает, когда дуло скользит по ее щеке. — Потом я сказал тебе больше не возвращаться. — Он проводит пистолетом по ее нижней губе, натягивая ее, оставляя