Бывших предателей не бывает - Екатерина Крутова
— Я теперь тоже со шрамом, — но голос предал, сорвавшись на всхлип.
Максим внимательно посмотрел на лоб, медленно, точно спрашивая дозволения, протянул руку и большим пальцем нежно провел по неповрежденной коже рядом с аккуратными стежками.
— Это метка дикой рыси, которая не испугалась более крупного хищника и выстояла в бою, — глаза смотрели с печальной нежностью, а ладонь соскользнула, гладя висок, щеку и замирая на шее мимолетной откровенной лаской. — Когда-нибудь в старости ты расскажешь внукам, какой боевой была их бабушка в молодости.
Марго скептически фыркнула, но не отстранилась. Аккуратные прикосновения успокаивали и дарили приятное ощущение защищенности и теплоты.
— К тому же под челкой совсем не видно.
— Уговорил. В конце концов, если не захочу памятных шрамов, всегда можно сделать пластику. — Найденное решение и забота ближнего позволили отпустить проблему.
Когда пара покинула травмопункт, над домами уже розовел рассвет.
— Похоже, твоя кофейня и мой отдел сегодня обойдутся без руководства, — заметила Марго, выходя из такси. Еще по пути домой она отправила Кристине кучу голосовых и даже записала видео, демонстрирующее их с Максом увечья.
Девушка машинально повернула к своему подъезду, но Максим мягко взял за локоть.
— Нет, — сказал просто, но так, что даже желания не возникло возражать. — Там разгром и ненужные мысли. Идем ко мне.
Она не стала спорить. Возвращение в квартиру, где каждый осколок кричит о беспределе насилия и беспомощности жертвы, казалось невыносимым. Меньше всего сейчас хотелось оставаться со всем этим наедине.
Жилье Максима, не в пример Маргаритиному, оказалось скромным, но по-душевному уютным. «Под стать хозяину», — Бестужева улыбнулась невольному сравнению. Здесь пахло кофе, специями и спокойствием. Стопки книг на кухонном подоконнике, в комнате заваленное нотами пианино.
— Чай? — просто спросил гостью хозяин, и она кивнула. Чашка подрагивала, зажатая в забинтованных руках. Заметив это, Максим ненадолго оставил девушку одну, выйдя в ванну, чтоб вернуться с бутылочкой ароматического масла для массажа.
— Если ты не против, конечно, — протянул флакон, на котором Марго прочла состав «лаванда и сандал, расслабляющий эффект» — точь-в-точь ее соль для ванн. И вновь она не сказала мужчине ни слова, просто согласно кивнула, приняв из его рук чистую футболку, оказавшуюся свободной и длинной почти как платье. А после, переодевшись, села на табурет, позволив теплым ладоням скользить по шее и плечам, бережно гладя и чутко разминая напряженные мышцы, массируя так и там, где действительно требовалось внимание профессионала. Он не позволял себе ни единого лишнего движения, которое можно было бы счесть за интимный намек, и все же ни с одним мужчиной Маргарита не чувствовала себя такой расслабленной и защищенной. Закрыв глаза и отпустив тревоги, ей хотелось мурчать довольной кошкой, свернувшейся в клубок на коленях своего человека.
Пахло благовониями, цветами и едва уловимым ароматом кожи. Бестужева слушала ровное дыхание Макса, замечая, как нервное напряжение уступает болезненной расслабленности.
— Спасибо, — прошептала, когда он закончил. Голос прозвучал сипло и устало.
— Теперь пора спать. Белье свежее. Я лягу на диване на кухне.
Проводив Марго в комнату, Максим снял с кровати плед и одну подушку.
— Если что потребуется — позови. Я чутко сплю. — Так просто и легко, словно каждый день принимал на рассвете испуганных раненых дам в растрепанных чувствах. Возражать не хотелось. Но, устроившись под одеялом, Марго поняла, что вряд ли уснет, хотя тело молило не просто об отдыхе, а о пощаде. Под закрытыми веками вновь вставал перекошенный безумной злобой Вольский, сыпались осколки разбитого стекла и кровь стекала по лицу на белую футболку. Марго заворочалась, сминая в комок одеяло и не находя удобной позы.
— Макс? — позвала едва слышно, думая, если не ответит — не повторит.
— Да? — прозвучало почти мгновенно, точно он ждал не ложась.
— Я не могу.
Марго услышала шаги. Максим подошел, сел на край кровати, поправил сбившееся одеяло.
— Неудобно на чужом? — спросил с мягкой улыбкой.
— Нет. Просто слишком тихо, а мысли наоборот… громкие.
Мужчина молча лег рядом поверх одеяла, обнимая осторожно за плечи. Маргарита прижалась спиной к теплой груди, ограждающей от всего мира.
— Спи, Рысь, — прошептал он. — Никто тебя не потревожит.
Они лежали в рассветном сумраке, и тишина постепенно переставала пугать, уступая место совсем другому чувству — личному, светлому, дарящему надежду на исцеление не тела, но души.
А потом, когда глаза уже начали слипаться, Максим стал тихо напевать на ухо — хриплым речитативом, медленно, точно вспоминая слова:
— Спи, моя радость, усни… В доме погасли огни. Птицы затихли в саду, рыбы уснули в пруду…
Мощный сценический голос гнусавил и басил, но каждое слово детской колыбельной ложилось на раны Марго целебным пластырем. Расслабленно вздохнув, не открывая глаз, девушка сплела свои забинтованные пальцы с горячими мужскими.
— Усни… усни… — Максим закончил песню, коснувшись губами девичьего виска в невесомом поцелуе. Марго была слишком измотана, чтобы как-то отреагировать на ласку. Она просто позволила теплому чувству безопасности унести себя в спасительное забытье.
17. Карамель
Лучи солнца пробивались сквозь жалюзи, расчерчивая комнату золотыми полосами. Марго проснулась от непривычного чувства — она не одна. Тепло за спиной, ровное дыхание у виска, тяжесть ладони на талии… Первой реакцией было вскинуться, призвать к ответу, отвоевать пространство, но память мягкой волной вернула ужасы вчерашней ночи и последующее за ними исцеление раннего утра. Максим, заботливые объятия, колыбельная из детства и поцелуй, легче перышка, настолько невесомый, что скорее показался, чем случился наяву.
Маргарита медленно, стараясь не потревожить спящего, повернулась. Ее спаситель мерно посапывал, лежа на боку, все также поверх одеяла. Дневной свет безжалостно подчеркивал последствия схватки: распухшая переносица под полосой пластыря, багрово-синие тени под глазами, ссадина на скуле. Но даже изуродованное побоями лицо, расслабленное во сне, выглядело спокойно-умиротворяющим, словно излучающим внутренний свет.
Еще неделю назад на свиданиях она искала внешнюю красоту и успех, а сейчас, лежа рядом с мужчиной, бросившемся к ней на помощь, услышав даже не высказанную мольбу, не побоявшимся вступить в схватку с более сильным противником, и поддержавшем в тот момент, когда она, беззащитная и сломанная, оказалась на самом дне, Марго чувствовала непостижимую, щемящую до слез нежность и благодарность, от которой на душе становилось тепло.
Осторожно протянув руку, девушка кончиками пальцев коснулась его щеки, стараясь не задеть синяк. Максим не проснулся, только губы дрогнули в бессознательной улыбке. Маргарита почувствовала, как и сама улыбается в ответ, точно под обычной человеческой оболочкой этого мужчины скрывалась суперспособность дарить ближним радость и свет. В
