Я тебя не хочу - Елена Тодорова
Прижимая ладонь к выпяченным губам, спешно проглатываю пережеванное.
— О Боже, Ясмин! Я о твоем серьезном и думать забыла! Один Тик Ток вспомнила — вот и гыгыкаю! — выпаливаю для убедительности с повышенной эмоциональностью. Не позволяя бабуле и слова вставить, перескакиваю на безопасную тему: — Реня просилась к тебе на расклад.
— О, — изрекает Ясмин глубокомысленно. И зрит, конечно же, в корень: — Очередного долбоеба себе нашла?
Разражаюсь хохотом.
Бабуля матерится редко. Но каждый раз в ее исполнении является эксклюзивным. Выплескивает эти фразочки неожиданно, простодушно и вместе с тем метко. Я попросту задыхаюсь от смеха.
— Ясмин! У меня сейчас чай носом пойдет! — хриплю я на волнах истерики. — Слезы уже льются из глаз!
— Ты просто дурносмех, — заявляет Ясмин строго, но при этом сама с трудом сдерживает улыбку. — Ну вот… Шоб ты мне была здорова! — ругается на эмоциях. — Предупреждала уже тысячу раз, что ваши глупости смотреть не буду!
Возмущается бабуля крайне экспрессивно, однако не проходит и пяти секунд, как она тасует карты.
— Вот как ты так? — изумляюсь, пока делает расклад. — Не видела ведь парня. Ничего о нем не знаешь!
— А мне не надо видеть и знать. Скажи Рене, что не ее полета эта птица, — заключает бескомпромиссно. — И вообще, хватит ей размениваться. До двадцати шести ничего путного не встретит.
— Так и передать? — переспрашивая, кривляюсь. — Учитывая, что ей восемнадцать, знаешь ли, новости нерадужные. Кроме того, Реня еще по работе спросить хотела… — растягиваю, даже не зная, как обрисовать сферу, в которой школьная подруга умудрилась оказаться. — Ей танцевать предложили. Это какой-то элитный ночной клуб. Деньги обещают огромные. Реня переживает… Не будет ли подвоха? Ну знаешь… Не опасно ли там?
— Она с ума сошла?! — выпаливает Ясмин рассерженно. — Ну шая[1]! Таки шая! — ругает Реньку. Трижды крест накладывает, тяжело вздыхает и смотрит на открывшиеся карты. — Это не бордель. Тут ее не обманули. Но само по себе место небезопасное. Люди там испорченные вращаются. Чтобы избежать проблем, нужно быть очень и очень осторожной.
— Спасибо, Ясмин!
Целую бабулю и бегу к Рене с докладом.
Во дворе за столом под увитой виноградом аркой сидят Валентин, его мать и еще несколько соседей. На ходу с ними здороваюсь и, взлетев по металлической лестнице, врываюсь без стука в квартиру Ривкерман.
Встречающая меня Реня прижимает палец к губам и за руку проводит на балкончик.
— Мама после смены спит.
— А отчим?..
— Нет его… Ушел куда-то… Пропал бы уже без вести… — бурчит подруга шепотом. Притягивая поплотнее дверь, взбудораженно сверкает глазюками: — Ну, рассказывай скорей! Я выйду замуж за Трофима? Хотя бы ненадолго? Лишь бы отсюда съехать!
— Эм-м… — мнусь я.
Как ей сказать, что номер дохлый? Не могу. Жалко мне девчонку.
Шлепнувшись на табурет, водружаю локоть на ржавое ограждение балкона и подпираю ладонью голову. Пока думаю, подруга, пристроившись рядом, вручает мне семечки и свернутый конусом газетный лист для шелухи. — Ясмин точно не видит… Говорит, от чего-то там зависит… — сначала немножко привираю. А затем множко: — Ну… В общем, надежды есть!
— Ура! — радуется Ренька, а у меня сжимается сердце. — Спасибо, Лия! Ты настоящий друг, — обнимая меня, продолжает захлебываться восторгом. — У Трофима родители — профессура! Будем на настоящей свадьбе гулять!
— Ну… Я же не сказала, что это будет скоро…
— А долго я его терпеть не буду. Пусть женится и обеспечивает. О-о-о, а за работу что сказала? Может, я там кого получше найду?
— Клуб нормальный. Но нужно быть осторожной. Люди там не очень хорошие встречаются.
— Поняла, — быстро закрывает вопрос Реня. Как обычно, воспринимает только хорошее. — А ты со мной не хочешь пойти? — спрашивает весьма неожиданно. Мы, конечно, занимались танцами всю юность, но я, в отличие от подруги, профессионально себя в этой области никогда не рассматривала. Тем более в каком-то стриптиз-клубе. — Ты же круче меня танцуешь. Зачем тебе тереть полы у высокомерных богачей?
Разражаюсь хохотом — такова моя первая реакция.
— Ты определенно дурная, Ривкерман! То, что я танцую — это три процента успеха. Там же внешность нужна — лицо, фигура... Вот выйду я на сцену, и закидают меня тухлыми яйцами!
Смеюсь, аж за живот хватаюсь.
— Дурная — это о твоей самоиронии, Лия! — злится Рената. — Ты очень симпатичная. И фигура у тебя — огнище. Пропорции, изгибы, пластичность, грация, индивидуальность — ты завораживаешь! Вот смыла бы все это «болото» с лица и перестала кривляться — покорила бы мир!
— Ага-ага… — продолжаю хихикать. — Мне недавно сказали, будто я невоспитанная? Ты тоже так считаешь?
— Извини, конечно… — вздыхает подруга горестно. — Так и есть, Лия.
— Жучка, — обижаюсь я.
Демонстративно отворачиваясь, принимаюсь за семечки.
— Ты замечательный человек, Лия. Но ты не умеешь себя вести как девушка, — рубит Реня правду-матку, пока я смачно плююсь в бумажный пакет.
В раздражении гримасничаю больше, чем всегда.
— Много ты, моя нежная подруга, понимаешь… Это же фильтр на дебилов!
После этого заявления уже вместе смеемся.
Сидим до поздней ночи. Ривкерман рассказывает мне о своем новом кавалере, а я ей — обо всех связанных с Фильфиневичем хохмах.
— Из твоих слов — это реально придурок, — морщит свой милый носик Реня.
— Король придурков, — поправляю ее, дабы выдержать масштаб беды.
— Не представляю, как ты терпишь! Я бы рыдала после каждой его выходки. Ну куда это годится? Щипки, укусы, дерганья, оскорбления… Какой-то подонок!
Я равнодушно пожимаю плечами.
— Психопат. Мажоры в большинстве своем такие.
— Ну не скажи… — не соглашается витающая в облаках подруга.
— Знаешь… — проговариваю, погружаясь в собственные мысли. — Во владениях Фильфиневичей много странностей. Вот даже этот портрет… Почему он спрятан? Потом подземелье, о котором нет информации в исторических записях, которые я нашла в библиотеке особняка… Спросила Саламандру… Не напрямую, конечно… Так, завуалированно, вроде как в шутку… Ты бы видела лицо грымзы! Думала, она меня проглотит, как анаконда!
— Ауч, — выдает Реня, ежась. — Саламандра — второй человек, которого я сугубо по твоим рассказам боюсь.
— Я должна все выяснить… И про это подземелье, и про картину! Пока не понимаю, почему, но это важно.
— Будь осторожна, Шмидт.
— Ты тоже, Ривкерман.
К загадкам династии Фильфиневич возвращаюсь, едва вхожу в квартиру Ясмин. Та неожиданно просит показать ей картину, на анализ которой я намекала днем.
Сама лишний раз на портрет не смотрю. Ткнув на нужное изображение в галерее телефона, передаю гаджет бабуле. Она же… Изучает недолго. Буквально мгновение. Но за это мгновение дивным и крайне пугающим меня образом чернеет. Именно чернеет! Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы кожа человека приобретала
