Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест
Из кабинета выходит ректор. Строгий, всегда подтянутый, сдержанный. Я привыкла, что он не рассыпается в приветствиях, но сегодня… сегодня он еще мрачнее, чем обычно. Я улыбаюсь шире.
— Доброе утро.
Он останавливается. Смотрит так, будто не узнает.
— Мия, зайдите ко мне. Нужно поговорить, — неожиданно говорит.
Я киваю и иду следом.
В кабине, как всегда, чистота, порядок. Он садится за стол, показывает мне рукой на кресло напротив. Я сажусь и жду чего-то обычного: поручение, собрание, проверка.
— Я не уверен, что университету нужен нестабильный работник, — начинает тяжело, с нажимом.
Я моргаю. Просто не осознаю, зачем он говорит это.
— Простите?.. — вырывается у меня.
Он смотрит прямо.
— Мне передали информацию о том, что вы… не справляетесь.
— Какую информацию? — не могу удержаться. — Кто передал? — удивляюсь. — Я всегда справляюсь с нагрузкой, студенты довольны, у меня хорошие отношения с коллегами.
— Дело не в отношении с коллегами, — перебивает он. — Дело в вашем состоянии. Уставший преподаватель — одно. Нестабильный — совсем другое.
Меня бросает в жар. Я пытаюсь понять, о чем он говорит. Состояние?.. Нестабильный преподаватель? Почему он так считает?
— Вы ошибаетесь, — отвечаю. — Да, у меня есть проблемы в личной жизни, но я никогда не позволяю себе…
— Сложности дома? — снова перебивает он. А затем кивает с холодной усмешкой. — Вот об этом и речь. Ваши семейные проблемы отражаются на работе.
— Это неправда, — говорю, голос предательски дрожит. — На работе я держу себя в руках. Всегда.
Он смотрит с недоверием, будто я ему что-то должна доказать. В его глазах я уже вижу решение, и от этого у меня дрожат руки.
— Вы не должны оправдываться, — бросает он. — Вы должны показывать результат. А результат, если честно, вызывает сомнения.
Я чувствую, как скапливаются слезы, поэтому стараюсь не моргать. Не хочу доказывать, что я «нестабильная».
— Я… хороший преподаватель. Я люблю студентов, люблю свой предмет. Я не позволю личной жизни… — глотаю комок. — Не позволю личной жизни влиять на мою работу.
Ректор чуть наклоняется вперед.
— Вы можете любить студентов сколько угодно, — говорит тихо, но так, что каждое слово бьет по самооценке. — Только университету нужна не ваша любовь. Университету нужны люди, которые умеют держать удар. К тому же… если честно… Я не уверен в том, что вы хороший педагог. Вы просто женщина, которой не хватает внимания.
Эти слова обрушиваются на меня, как ледяная вода. У меня перехватывает дыхание. Я сижу неподвижно и чувствуя, как внутри образуется черная дыра. Самооценка, вера в себя, в свой профессионализм… все рушится под его взглядом.
Мои дорогие.
Сегодня действует скидка на книгу:
Развод в 45. Бракованная жена
https://litnet.com/shrt/R323
— Ты изменил мне? — Давай без драм, ладно? Мы взрослые люди… Мужчины в моем возрасте… — В твоем возрасте?! Тебе сорок пять! У тебя семья, дети! — Ну и что? Посмотри на себя… Ты уже не та. Женщина после сорока — как бракованный товар. Снаружи все еще ничего, но внутри… уже не работает, как раньше. Бракованный товар. Я повторяю его слова в голове, снова и снова. Бракованный товар… Бракованная жена… Двадцать лет брака, двое детей, бессонные ночи, забота, поддержка — и вот моя цена. Он решил, что я уже устарела. Что ж, если он считает меня браком, пришло время показать, как опасны поломанные вещи.
Глава 41
Виктор
Да уж… Мия не из тех, кто станет выносить ссор из избы. Она молчит даже там, где нужно кричать. Сыну она не сказала о моих походах налево — значит, и родителям точно ничего не сообщила. Это ее стиль: терпеть, глотать обиды и делать вид, что все в порядке.
И вот это ее упрямое молчание играет мне на руку.
Если она держит рот на замке, значит, ее мать еще не в курсе. А мать… женщина особая. Я всегда ее немного побаивался. Вроде бы внешне простая — аккуратная, строгая одежда, ухоженные руки, спокойный взгляд. Но в этом взгляде всегда было что-то такое, отчего становилось не по себе. Она могла одним словом добить человека, особенно дочь. Мию она никогда не жаловала, называла «дефективной», намекала, что та с детства не такая, как все. Я слышал, как она шипела ей это в лицо. Мне самому было неловко, но спорить не решался.
И если уж эта женщина так ненавидит собственную правильную, старательную дочь, то что будет, когда она узнает, что ее «спаситель», то есть я, брошен?
От одной этой мысли у меня внутри загорается азарт. Я надеюсь, что мать окончательно добьет Мию, размажет ее по стенке. А там уж я посмотрю: приползет ли она обратно или загнется одна.
Решаю не откладывать. Беру телефон.
— Мама, здравствуйте, — говорю ровно.
— Здравствуй, Витюшек, — сразу оживает голос на том конце.
— Нам нужно встретиться и поговорить о вашей дочери, — объявляю.
— Что она натворила?! — моментально вспыхивает, я по голосу слышу, как она вскакивает с места. — Она плохо справляется с обязанностями жены?
Я только открываю рот.
— Она недостаточно хороша в постели?! — перебивает меня. Боже… Ее прямота даже меня шокирует.
— Или плохо готовит? — не унимается она. — Ты мне только скажи, я ей мозги вправлю. Я могу прямо сейчас ей позвонить!
— Нет! — останавливаю резко. — Сейчас не нужно.
— А когда?
— Сначала… мы с вами… поговорим, — говорю нарочито медленно, чтобы каждое слово осело у нее в голове, — а потом уже решим, что делать… с такой непутевой женой.
Я специально формулирую предложения так, чтобы до моего приезда она накрутила себя сама. Чем сильнее ее раздражение, тем больше шанс, что она ударит по Мие так, что та не оправится.
Мать вздыхает.
— О господи… Да, конечно, приезжай, Витюша. Я приготовлю твои любимые блинчики.
Улыбаюсь. Мне приятно, что хоть кто-то в этой семье меня ценит.
— Спасибо, мам… — тяну с легкой теплотой.
— Или лучше мне приехать к тебе?! — вдруг спохватывается она.
Я сразу напрягаюсь. Это последнее, что мне нужно — чтобы она нагрянула ко мне домой, а потом неделю сидела здесь со своими советами.
— Нет, не нужно себя утруждать, — поспешно отвечаю. — Я сам заеду.
— Ну смотри, — соглашается она. — Я жду тебя, Витюша.
Кладу трубку и на минуту зависаю. Грудь распирает странное чувство. Я понимаю, что шаг за шагом уничтожаю жизнь Мии, но останавливаться
