Лишняя в его семье - Диана Рымарь
Чуть не вздрагиваю, услышав голос первого секретаря.
Ольга, хищная длинноногая блондинка лет тридцати, оценивающе меня оглядывает. Ее холодные голубые глаза скользят по мне сверху вниз, словно сканируют.
— Каким ветром тебя к нам занесло? — спрашивает она, и в ее голосе слышится плохо скрываемое любопытство вперемешку с недовольством.
Надо же, оказывается, остались в компании люди, до которых не дошли слухи обо мне и генеральном. Впрочем, думаю, дошли, но Ольга хочет все услышать из первых уст. Наверняка надеется на пикантные подробности.
Вот только я не собираюсь ничего рассказывать.
Так что фигу ей с маслом, и можно сверху посыпать маком.
— Кто я такая, чтобы обсуждать приказы начальства, — пожимаю плечами, делая вид, что меня больше интересует компьютер, чем ее любопытство.
Ольга недовольно хмыкает и отправляет мне на корпоративную почту файл с должностными инструкциями размером с Вавилонскую башню.
Вздыхаю с обалдевшим видом, когда вижу объем информации, которую мне нужно изучить, и погружаюсь в удивительный мир делопроизводства.
А в мозгу то и дело всплывают предостерегающие сообщения:
«Семь часов до секса с Алмазом»,
«Шесть с половиной часов до секса…»
«Шесть…»
Внутренний счетчик тикает безжалостно, как бомба замедленного действия.
Поэтому, вместо того чтобы дальше вчитываться в инструкции, я лезу в телефон. Скачиваю приложение, где продаются брендовые вещи по неразумным ценам.
Даже примерно не представляю, какие у Алмаза до меня были жены-любовницы, но упасть лицом в грязь не хочется категорически. Там же наверняка красотки писаные, разодетые по последней моде.
А я…
На фигуру не жалуюсь, считаю себя вполне привлекательной. Также у меня, конечно, имеется красивое белье, я ведь девочка. Но до понятий Алмаза о красоте оно вряд ли дотягивает, и к тому же каждый предмет я надевала не раз и не два… для Димы. А многое из этого он сам мне покупал. Почему-то именно на белье периодически расщедривался, даже сам водил меня в соответствующие магазины.
Не могу себе представить, как надеваю те же лифчики и трусики для Алмаза. Это было бы… неправильно. Словно измена наоборот.
Поэтому решаюсь на дорогую по моим меркам покупку. Красный кружевной бюстик, который грозит превратить мою скромную двоечку в роскошное зрелище, еще крохотные трусики в тон, почти невесомые, но безумно соблазнительные.
Я, конечно же, могла бы приобрести какой-нибудь комплект прямо тут на складе, ведь мы торгуем именно бельем, колготками и прочим. Но мне абсолютно не хочется идти на склад и сталкиваться там с Димой. Также не хочется еще больше распалять аппетиты сплетниц, которые наверняка обмусолят со всех сторон мою покупку и причину, по которой я ее сделала.
Нет уж. Хватит с меня позора.
Слава богу, есть доставка по городу.
И уже через час я встречаю курьера у входа в фирму. Вскоре становлюсь обладательницей удивительного по красоте комплекта, который будет не стыдно продемонстрировать Алмазу.
С этим пакетом, шуршащим на каждом шагу, спешу обратно в приемную.
Быстро шагаю мимо крыла, где располагается склад, уже радуюсь, что не встретила Диму, однако вскоре натыкаюсь в коридоре именно на него.
— Привет, — говорит он с опасным выражением лица.
Оно натурально искажено злостью, глаза горят нездоровым блеском.
По спине пробегает неприятный холодок.
Муж без церемоний хватает меня за локоть, причем больно.
Даже крикнуть не успеваю, как он затаскивает меня в ближайшую каморку, сплошь уставленную ведрами и швабрами.
— Поговорим? — шипит он, загораживая мне выход.
Глава 18. Влюбленный
Дима
Я разочарован в этом мире.
Я, сука, тотально в нем разочарован!
Думал, к тридцати годам уже все про жизнь понял, а ни хрена подобного… Словно меня за шкирку подняли и с размаху ткнули носом в вонючую кучу, как щенка.
Я от Тоньки такого не ожидал…
Предательство! Нож в спину! Причем нож, который я сам ей в руки дал, когда доверился, женился, открыл душу.
Когда ко мне этот Мудило Акопович припер в кабинет с чеком, я аж прихренел. Понять не могу, как Тонька решила ему пожаловаться? Нормально это вообще — жаловаться на мужа начальнику? Сидит такая в ресторане, видит Акоповича: а ну пойду ему на мужа пожалуюсь, так? Как осмелела до такой степени?
Этот козел еще и ухмылялся противно, когда чек мне под нос совал. Мол, смотри, какой ты муж херовый, — жену в ресторане без денег бросил. А сам-то он, видимо, мнит себя долбаным рыцарем, который спас принцессу от дракона.
Вот только одну прописную истину Акопович игнорирует — в чужую семью лезть нельзя. Очевидно же.
Ладно этот кретиноид, но Тоня!
Не понимала, что ли, что жалоба на меня начальству приведет к тому, что мудило заинтересуется моей персоной и начнет меня трясти как грушу? А мое финансовое благополучие — это ведь и Тонькино благополучие тоже. Мы так-то семья.
Я, наивный, решил, что Тонька просто психанула. Поговорить с ней хотел спокойно, когда она остынет, объяснить все нормально после нашей ссоры в ресторане. Но после визита Акоповича понял — ситуация усложнилась в разы. Это уже не просто семейная разборка, тут замешаны большие деньги и карьеры.
Нет, по поводу проверки на работе я тремора не испытываю.
У меня все четко, честь по чести, а что левачил, то надежно припрятал, и концы в воду. Работники склада тоже будут молчать в тряпочку, ведь на проценте сидят. Никому неохота лишаться теплого насиженного места, особенно в наше время, когда кризис стучится во все двери.
Так что по поводу проверки и этого дерьмового аудитора я спокоен.
А вот Тоня заставляет нервничать. И как же сильно заставляет! Мысли о ней грызут мозг день и ночь, не дают покоя ни на секунду.
Думал, бабе хватит совести хотя бы половину мне назад отправить. Жить-то на что-то надо, верно? И Тоне великолепно известно, что на мне кредит за машину. На которой я, между прочим, ее симпатичную задницу на работу катал. Почти каждый день, если у нас совпадали графики. Сам платил за бензин, время тратил. А она что? Задницей покрутила и к Акоповичу в машину? Спасибо за такую благодарочку.
Вопреки ожиданиям, Тоня ничего мне обратно не выслала, ни жалкой десятки тысяч. А я ей прилично отправил, очень даже. Последние деньги, можно сказать — от души отрывал.
Больше того, она даже не потрудилась ответить на мое извинение. Каково, а? Для нормального мужика написать «Извини» — все равно что на колени
