Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Мы смеемся еще немного, только тише, но потом Кирилл снова становится серьезным.

— Мам, а он… — Кирилл запинается, ищет слова. — Он же пытался… давить? Он… сделал с тобой что-то плохое? Если да, то я его уничтожу, — говорит и сжимает кулаки. — Ты только скажи мне.

Я выдыхаю. Не хочу пугать сына, но и утаивать — неправильно.

— Пытался, — говорю тихо, но твердо. — Он думал, что может просто взять и все. Но я не позволила.

Кирилл откидывается на спинку стула, его лицо каменеет.

— Я точно его убью, — произносит он. — Честно, мам, я поеду к нему и…

— Нет, — перебиваю я мягко, но решительно. — Кирюша, не надо. Ты мой сын, а не мой телохранитель. Я справлюсь.

— Но я не могу сидеть спокойно, когда он… — Кирилл снова сжимает кулаки, но видя мое выражение лица, выдыхает и берет себя в руки. — Хорошо. Но знай: я всегда буду на твоей стороне. Всегда. И если ты передумаешь, то просто скажи — и я начищу ему морду.

Это именно та поддержка, которой мне так не хватало.

— Спасибо, — говорю я. — Ты не представляешь, как это важно.

Кирилл пристально смотрит на меня. И смотрит он с уважением.

— Мам, ты намного сильнее, чем я думал. Я горжусь тобой.

У меня щиплет глаза, и я отвожу взгляд, чтобы не расплакаться перед сыном.

Мы еще долго сидим, пьем кофе, говорим о будущем. Он спрашивает, что я планирую, где буду жить. Я отвечаю честно, что пока не знаю. Но я точно знаю, что с его поддержкой не пропаду.

В конце концов я понимаю, что на душе стало легче. Гораздо легче. Будто тяжелый камень, который я носила все это время, упал с моих плеч.

Я смотрю на Кирилла и думаю: да, с таким сыном я точно справлюсь. Я в этом уверена.

Глава 38

Кирилл

Я сижу за столиком в кафе, взгляд застывает на маме, на ее руках, на том, как она нервно перебирает ложку. Сердце сжимается. Все, что она рассказала, ложится на меня тяжелым грузом.

Папа… Я думал, что знаю отца. Думал, что он сильный, надежный... А теперь понимаю, что это было иллюзией. Иллюзией взрослого мужчины, который умел играть роль, но не понимал, что значит быть порядочным.

Я мысленно перебираю каждую деталь.

Мама сдерживалась, она даже пыталась смягчить слова, скрыть подробности, чтобы я не прочувствовал ее боль. Но я чувствую все. Я чувствую, как ее сердце рвется, и вместе с этим ощущаю злость. Не просто злость — кипящую ярость.

Как отец мог? Как он решился на это? Решился обмануть, предать, пытался использовать маму так… так цинично.

Я представляю ту сцену в нашей квартире, когда мама пыталась забрать свои вещи. Вижу ее глаза, полные испуга. Представляю, как она сопротивлялась, как дала отпор тете Оле, как сумела отстоять себя. И я понимаю, что она сильнее, чем я когда-либо предполагал. Сильнее, чем кто-либо из нас мог представить.

Гордость смешивается с злостью. Я горжусь мамой, а злость на отца только усиливается. Хочется взять его за плечо, тряхнуть и сказать: «Ты что творишь?! С кем ты борешься?! Кем ты стал?!» Но я хочу защитить маму не только словами. Да, я слишком юн для того, чтобы решать все сам, но я могу быть рядом, могу поддержать, могу подставить плечо.

Я мысленно возвращаюсь к тому, что рассказала мама... Как отец пытался ее присвоить, как нахально себя вел, как решил, что сможет играть с ней. Он думал, что мама слабая, что можно с ней обращаться как с игрушкой. Но она показала, что он ошибается. Все эти мысли вызывают одновременно восхищение и раздражение. Восхищение ее стойкостью, и раздражение тем, как он, взрослый мужчина, мог так себя вести.

Я очень рад, что мама выстояла. Смогла дать ему отпор. И если отец стал таким, теперь я должен вместо него поддерживать, оберегать, помогать маме, когда ей трудно... Даже если я далеко, нужно делать все возможное. Я буду ей звонить, устроюсь на вечернюю работу, чтобы помогать деньгами. Я больше не позволю никому причинить ей боль.

Я представляю, как можно отомстить отцу, но быстро отбрасываю эту мысль. Это низко, это грязно, это не то, что нужно. Но все равно в груди горит желание мстить...

Сейчас я сижу, обхватив чашку кофе, а в голове — ее голос, ее слова. Я хочу, чтобы мама знала: я буду рядом. Я не просто сын, я союзник. И пусть кто-то думает, что все решается влиянием и деньгами, я знаю, правда на нашей стороне, поэтому мы обязательно выстоим.

Я смотрю на мамино лицо, вижу легкую усталость, но в глазах — огонь, который невозможно потушить. И я клянусь себе: никто больше не будет управлять ее чувствами, не будет манипулировать. Ни папа, ни кто-либо еще. Мама… заслуживает уважения. Она заслуживает спокойствия.

Я выдыхаю. Позволяю себе немного расслабиться... Мама пристально смотрит на меня, словно читает мысли. Я думаю о хорошем — хочу, чтобы ей передалась моя уверенность…

Главное — мы есть друг у друга. И этого достаточно. Никто не сможет отнять у нас это чувство единства, эту связь, которая крепче любых предательств.

Да, внутри все еще кипит ярость, но она теперь направлена в нужно русло — защищать, поддерживать, быть рядом. И я знаю, что мы точно справимся. Мы справимся вместе…

Глава 39

Виктор

Я просыпаюсь. Тишина. Пустая подушка справа. Ни сопения, ни тепла. Я злюсь на Олю — хвостом вертит, правила диктует, цену себе набивает. Но сильнее всего злюсь на Мию. Это из-за нее я сейчас один. Она пришла, вырядилась, надушилась чем-то новым, посмотрела снизу вверх — и все, крышу сорвало. Она знала, что делает. Она это спланировала.

Бью кулаком в подушку. Толку ноль. Злость никуда не уходит.

Ладно... Не захотела по-хорошему — будет по-плохому.

Мия всегда печется о своей репутации. Ведь репутация для препода — это все. Вот туда и ударю.

Встаю. В зеркале — небритая физиономия, красные глаза. Вот и здорово. Сегодня мне хорошо выглядеть не нужно. Сегодня нужно выглядеть так, будто меня сломали. Пусть сочувствуют. Мне.

Натягиваю первые попавшиеся джинсы, мятую футболку, куртку с поломанной змейкой, которую хотел выбросить, но Мия не дала, носки разные. Вот так. Идеально.

Иду на кухню. Делаю наспех кофе. Сразу же пью. Обжигаю язык.

Черт!

М-да… Вкус